Книга Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона, страница 46 – Демьяна Нур

Боль в теле постепенно давала о себе знать — синяки, ссадины, глубокая, ноющая пустота внутри. Но сильнее всего болело что-то другое.

Обида? Унижение? Осознание, что даже в таком акте предельной, животной близости и насилия я была для него всего лишь инструментом. Ключом. Проводником.

Я посмотрела на свои дрожащие руки. На синяк, уже проступающий на предплечье в форме отпечатка его пальцев.

Он был прав. Я кричала достаточно громко. Достаточно громко, чтобы вызвать отклик из ада.

И теперь, когда эхо этого крика затихло, осталась только я.

Использованная. И бесконечно, до ужаса одна в комнате с существом, для которого я была просто полезным инструментом.

Я медленно потянулась к одеялу, натянула его на себя. Холод пергамента на коже сменился холодом одиночества.

Голос демоницы внутри молчал. Притих, потрясенный, или, возможно, наконец удовлетворенный.

Тихо, будто не желая тревожить уже разорванную ткань ночи, я поднялась с кровати. Каждый мускул кричал о протесте, каждое движение было пыткой. Стыд накатывал волнами. Горячими, кислотными. Мне хотелось зарыться под землю, раствориться, исчезнуть.

Но я не исчезла.

Я дошла до ванной и, скрипя зубами, залезла под душ. Горячая вода обожгла кожу, ту самую кожу, которую он смывал так грубо. Я стояла там, пока вода не стала ледяной, пытаясь стереть с себя не только физические следы, но и память.

Его руки. Его вес. Его утверждение права собственности. Но память была въедливой, как смола.

Когда я вернулась в комнату, промокшая и дрожащая, он сидел в своей позе наблюдателя, его глаза были прикованы к свитку на моем рабочем столе. Он не обратил на меня внимания. Не спросил, как я. Не сказал ничего. Тишина была густой, тяжелой, словно бетонная плита, придавленная к груди.

Я повалилась на диван, стараясь не заскулить от досаты.

Слово скулить застряло в голове. Это было точное слово. Не рыдать. Не кричать. Заскулить как щенок, которого отлучили от матери и бросили в холод.

Первый раз. Первый раз, и такой жестокий, такой унизительный. Между ног саднило, будто там остались осколки стекла. Тело бил озноб не от холода, а от глубокой, внутренней опустошенности.

Я сжалась в комок, уткнулась лицом в подушку и закрыла глаза, пытаясь заставить мир исчезнуть. Он исчез. На несколько мгновений. Затем я почувствовала движение воздуха, легкое изменение давления в комнате.

Арсанэйр подошёл. Не резко. Не с той стремительной, хищной грацией, как раньше. Он просто подошёл и остановился рядом с диваном. Я не открывала глаза. Я чувствовала его присутствие. Жаркое, плотное, как излучение от реактора.

Не трогай меня.

Хотелось выкрикнуть, но голос не слушался.

Я уже не могла сопротивляться. Тело стало чужим, тяжелым, парализованным от боли и усталости.

Он не сказал ничего. Просто взял на руки.

Это было не похоже на то, как он брал меня раньше. Грубо, как предмет.

Это было точным. Экономным движением, но без жестокости. Его руки подхватили меня, одна под спину, другая под колени, и он перенес меня с дивана на кровать. Я замерла, ожидая очередного нападения, очередного утверждения власти.

Но он уложил меня на простыни. Чистые, сухие, не те промокшие и разорванные и… лег рядом.

Он сменил постель, пока я была в ванной?

Я открыла глаза.