Книга В плену. И после. История одного эльфа, страница 44 – Анна Жнец

Фай шумно вздохнул и уже собрался отвернуться, но тут замер как вкопанный.

Что это? Откуда?

С открытым ртом он уставился на узор старых шрамов на спине Грид. Тело каждого воина со временем превращается в карту сражений — следы от вражеского меча, магические ожоги: редкий солдат может похвастаться гладкой кожей без рубцов. Но шрамы Грид… Такую композицию способно оставить только длинное жало кнута. Так выглядят спины преступников, которых привязывают к столбу на городской площади и подвергают наказанию. Эти трофеи получены не в бою — Фай мог поспорить на что угодно.

С ужасом и удивлением он смотрел на паутину белых бугров, и они напоминали ему червей. Толстых длинных червей с узловатыми телами. Грид не просто избили — ее избили с особой жестокостью. На месте этих шрамов когда-то была ужасная рана, настоящее кровавое месиво.

— Ты была в плену или… — Он заговорил, прежде чем успел сообразить, насколько неуместен его вопрос. Не всякую душевную рану стоит бередить, не каждое воспоминание — вытаскивать на свет. Ему ли не знать? Есть вещи, говорить о которых не хочется. Вещи, о которых даже думать невыносимо.

Но слова уже вырвались, и отступать было поздно.

Грид, успевшая к тому моменту одеться, обернулась и взглянула на Фай с недоумением.

— Ты о чем?

Несколько секунд она растерянно хлопала ресницами, а потом по ее лицу пробежала тень.

— Ах, это. — Грид оглянулась через плечо, словно пытаясь рассмотреть собственную спину, прикрытую кофтой. — Не бери в голову. Это всего лишь испытание болью. Часть обучения будущих воинов-химер.

— Что? — Настала очередь Фая непонимающе хмурить брови.

— Испытание болью, — повторила Грид подчеркнуто равнодушным тоном, но от взгляда Фая не укрылась зябкая дрожь, пробежавшая по ее плечам. — Воинов-химер учат быть неуязвимыми, и для этого искусственно повышают болевой порог.

— Пытками? — Он не верил своим ушам.

Грид пожала плечами.

— В военной академии Ошиаса чего с нами только ни делали. Когда боль — часть твоей жизни, она становится обыденностью, и ты больше не боишься физических страданий. Потому что готов к ним. Потому что приучен к боли и знаешь, как ее выдержать. Тут ведь как. Страшит неизвестность, а чего бояться химере, которая прошла через все возможные истязания? Вряд ли найдется пытка, способная меня напугать. Кнут — мелочь. Иголки под ногти — куда неприятнее.

Фай побледнел, и, глядя на него, Грид рассмеялась, впрочем, не слишком весело.

— Забудь. Я бежала из Ошиаса. Сумеречные земли часто сравнивают с адом. Но я знаю, как выглядит настоящий ад, и, поверь, он не здесь. Я благодарна эйхарри за то, что она вторглась в мой мир. Я ноги ей готова целовать за то, что больше ни одна маленькая химера не пройдет через то, что довелось пройти мне. Теперь мои будущие дети в безопасности. Я больше не боюсь родить дочь. Не думаю о том, что могу ее потерять: не каждая ошиаска доживает до конца обучения.

Грид улыбнулась, и, наблюдая эту печальную улыбку, Фай предельно отчетливо осознал одну вещь: не только в его прошлом были трагические моменты — ведьма в свое время настрадалась не меньше. Однако, глядя на Грид, казалось, что по жизни она порхает беспечной бабочкой, что судьба никогда не ставила ей подножек. Открытая, бодрая, непосредственная. Как после ужасных пыток, месяцев, а то и лет боли ей удалось остаться веселой и беззаботной, не очерстветь, не ожесточиться? Это было все равно что упасть в болото, провалиться туда по самую макушку, а на берег выбраться сухой и чистой. Пройти через ад и сохранить внутри себя свет — это какой же силой духа надо обладать?