Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 140 – Анна Кривенко

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Александр провёл ладонью по лицу.

— Я рассказал о нём кое-кому, кому не следовало рассказывать. Поднялся скандал. А когда Елизавета узнала, что это сделал я, она…

Он замолчал.

— Что? — тихо спросила я.

— Она… сломалась. Заперлась в комнате, не выходила неделями. Обижалась на меня, была близка к гибели, ведь тот парень был ее любовью. Отец велел мне не трогать её, но я все равно пытался поговорить. С большим трудом Лиза простила меня. И с тех пор… я старался искупить свою вину.

Я закрыла глаза. Всё ещё хуже, чем я думала. Запущено до невозможности! Она затмила весь мир своим эгоцентризмом и заставила Александра зациклиться на ней. Как какой-то вампир, впилась ему в душу, высасывая все соки. Он ожесточился, перестал видеть кого-либо, кроме нее. Развилась жестокость, раздражительность, собственный эгоизм…

Нет, я его ни капли не оправдываю. Просто говорю факты…

Лиза привязала Александра к себе с детства. Сначала как любящая сестра. Потом как жертва. В итоге, он не мог её бросить, потому что был слишком привязан. Потому что считал, что это его вина и его ответственность…

Но если они дальние родственники, почему она до сих пор не женила его на себе? А это уже загадка. Ответа даже не знаю…

— И что теперь? — спросила я после некоторого молчания.

Он выдохнул.

— Мне… очень горько.

Наклонился вперёд, сцепил пальцы.

— Похоже, Лиза действительно опаивала меня. Я наблюдал за собой. После еды настроение менялось. Сперва мне становилось легко, радостно… а потом накатывала депрессия. Я не мог ни думать, ни действовать.

Я слушала, не перебивая.

— Я уже три дня на другой пище. — Он покачал головой. — Первый день был ужасен. А потом… стало легче. Варвара, эта правда убивает меня!

Он поднял на меня взгляд.

— Физически я словно воскрес. Но теперь не знаю, что делать со своей душой…

Я поджала губы.

— Ты по-прежнему дорожишь ею, да?

— Да. — Он закрыл глаза. — Но она отравила меня!!!

Сколько боли было в этом признании…

И вот тогда я поняла, какой единственный совет могу дать.

Выпрямилась и произнесла тихо, но отчётливо:

— Если ты воскрес, Александр, то живи.

Он резко открыл глаза.

— Что?

— Ты дал ей всё, что мог. Ты заплатил за свою вину сполна. Но если ты сейчас, понимая правду, снова вернёшься под её влияние — тогда ты действительно умрёшь. Зачахнешь, как личность…

Я смотрела прямо в его потемневшие глаза.

— Хватит. Ты не должен больше жить её жизнью. Живи своей!

Он долго молчал, а потом вдруг наклонился вперёд и закрыл лицо руками.

— А в чем моя жизнь? — пробормотал он, и я поняла, что этот мужчина нуждается в лекаре не меньше, чем его сумасшедшая кузина.

Но… он впервые за долгие годы действительно услышал правду, и это большой плюс…

Прошло несколько дней после нашего разговора. Александр исчез из виду — не покидал спальню, ни с кем не общался. Я постаралась выбросить думы о нем из головы, но врачебная привычка переживать о пациентах давала о себе знать.

На четвертый день муж наконец-то покинул свою спальню.

Он спускался по лестнице медленно и неторопливо, но лицо его стало светлее, чем прежде. Из глаз ушли отчаяние и растерянность, и только лёгкая тень грусти всё ещё цеплялась за уголки рта. Но Александр выглядел собранным, снова уверенным в себе, и сразу же направился в кабинет.