Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 30 – Анна Кривенко

Парень замер, словно я предложила ему корону вместо пряника.

— Мне, госпожа?.. — он был настолько ошеломлен, что я рассмеялась.

— Да, тебе. Не стоит так смущаться, всё-таки совсем скоро Новый год…

Он неловко взял пряник, словно боялся его уронить, и смущённо посмотрел на меня.

— Спасибо… госпожа…

Я откусила кусочек своего пряника. Сладкая глазурь хрустнула на зубах, а мягкое тесто наполнило рот пряным вкусом корицы и мёда.

«Ох, как же этого не хватало. Простые радости — такие важные в этом холодном и чужом мире…»

Мы стояли среди праздничной суеты, и впервые за долгое время мне показалось, что мир на мгновение перестал быть таким враждебным.

* * *

Я наслаждалась своим пряником, когда кто-то резко схватил меня за руку. Я едва не потеряла равновесие, нелепо взмахнув руками.

— Эй! — выдохнула я и обернулась.

Тут же столкнулась взглядом с дородной дамой, укутанной в дорогие меха. На её лице, покрасневшемся от холода и… злости, застыло такое выражение, будто она только что увидела самого дьявола во плоти. В моем лице…

Её глаза сверкали, губы дрожали, а пальцы были растопырены, будто она собиралась впиться ими мне в горло или волосы.

— Разгуливаешь на празднике, как ни в чём не бывало, мерзкая девка??? — выплюнула она мне в лицо, раздувая ноздри.

Воздух вокруг нас будто сгустился, шум ярмарки на мгновение стих, и я почувствовала, как взгляды окружающих устремились в нашу сторону.

— Свела сестру в могилу, заняла её место и теперь беззаботно наслаждаешься праздником, убийца! — продолжала она, почти шипя. — Пусть все знают, что такая ведьма, как ты, не имеет права на человеческое счастье!

Я застыла, шокированная подобной агрессией.

«Оп-па. Приехали. Что, чёрт возьми, здесь вообще происходит?»..

Люди начали останавливаться, влекомые любопытством поглазеть на увлекательный скандал. Мирон стоял чуть позади, крепко сжимая ствол ёлки, и мне отчаянно захотелось выхватить милое деревце и заехать краснощекой скандалистке прямо в физиономию.

Эх, было бы хорошо!

— Свела сестру в могилу! Ведьма! — всё надрывалась она, размахивая пухлой рукой в меховой перчатке. — Разгуливаешь по ярмарке, как ни в чём не бывало! Мерзкая девка!

Что-то пластинку заело. Наверное, дома перед зеркалом репетировала…

Толпа начала сужаться кольцом вокруг нас. Шёпот перетекал от одного наблюдателя к другому, а взгляды цеплялись за меня, как колючки. Ну да ну да клевета распространяется, как яд, и действует не менее смертельно.

Я поймала себя на мысли, что у меня есть ровно два варианта действий: сцепиться с этой фурией, выдрав ей клок волос, и окончательно утонуть в бездне скандала или… сыграть по-своему.

— Ах ты ж, Господи, помилуй! — воскликнула я, трепетно прижав к груди мешочек с купленными травами. Вытаращила глаза пошире, испуганно приоткрыла рот (Большой Театр по мне плачет нестерпимо) и уставилась на скандалистку с притворным ужасом. — Да это же… Нет, не может быть! Женщина, вы больны краснухой!!!

Толпа вздрогнула. Мирон удивлённо поднял брови, но промолчал. Кажется, я не прогадала: эта болячка с таким кричащим названием знакома даже в этом мире. Люди синхронно шарахнулись от толстухи.

— Что? — прорычала женщина, её лицо сделало еще краснее — от гнева, но во взгляде появилась некоторая неуверенность.