Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 72 – Анна Кривенко

«Супружество учреждается и утверждается актом взаимнаго согласия сторон, благословением духовнаго лица и записанием в метрических книгах…»

«Жена пребывает под покровительством мужа, коему вверяется управление супружеским достоянием…»

Так, это всё очевидно. Но где же хоть что-то о разводе?

Листаю дальше, углубляясь в суть. И вдруг…

«Жена вправе ходатайствовать о расторжении супружескаго союза в исключительном случае, а именно: если доказана супружеская измена мужа. В сем случае она обязана представить достаточныя свидетельства, дабы княжеский суд признал брак недействительным».

Я замерла.

Вот оно!

Возможность развода всё же существовала, пусть и в единственном случае. Теперь оставалось только одно — найти доказательства…

Дорога домой казалась мне длиннее обычного. Я сидела в экипаже, задумчиво глядя в мутное стекло, за которым проплывали заснеженные поля и небольшие деревушки. Мы с Мироном ехали в полной тишине. Я все ещё переваривала прочитанное в библиотеке.

Значит, развод возможен… но только если у меня будут доказательства измены Александра.

Но как их добыть? Мой муж был осторожен, скрытен, да и… был ли он мне на самом деле неверен? Или это просто догадки, порождённые его близостью с кузиной?

— Госпожа… — вдруг раздалось напротив.

Я повернула голову. Мирон смотрел на меня с лёгким волнением, явно решаясь что-то сказать.

— Я могу попросить друзей своих, да и подруг в поместье, чтобы понаблюдали за хозяином и его… сестрицей. Если заметим чего, сообщим.

Я встрепенулась и внимательно посмотрела на него. Он тут же смутился и густо покраснел.

— О чём ты? — не сразу поняла я.

Парень отвёл взгляд, теребя край рукава.

— Ну… я про подозрения ваши. Помочь хочу…

— Откуда ты знаешь? — нахмурилась я.

Мирон замялся, поёрзал на месте, но затем выдохнул и всё-таки решился ответить:

— Не гневайтесь только! Тётка Ядвига сказала. Очень любит она вас, переживает, вот и поделилась со мной, в себе не удержала.

Я замерла. В груди шевельнулось лёгкое раздражение, но быстро сменилось тёплой благодарностью. Ядвига действительно относилась ко мне как к родной. И Мирон… он тоже был верен. Верен до гроба. Я видела это в его глазах. Он не предаст. Не станет сплетничать.

— А как ты попросишь так, чтобы они не догадались, зачем присматривают? — спросила я с сомнением.

Парень мгновенно расправил плечи, понял, что я не злюсь, и тут же заулыбался во весь рот.

— Придумаю! Я смышлёный. Любую весть вам мигом принесу!

Я усмехнулась.

Что ж, возможно, это именно то, что мне нужно.

Я скользнула взглядом по зимнему пейзажу за окном. Свобода…

Она казалась такой далёкой, но вдруг стала реальной. Стоило только протянуть руку… и добыть доказательства.

И даже если сразу не решусь развестись из-за детей, по крайней мере буду иметь туз в рукаве…

* * *

Стоило мне ступить за порог дома, как ко мне подбежала Ядвига с беспокойным лицом.

— Госпожа, беда! Дети… Зосины младшие… заболели… — прошептала она, сжимая передник в дрожащих руках.

Я тут же метнулась в сторону домика для слуг. Сердце билось быстро, как у загнанного зверя. В голове уже крутились тысячи диагнозов. Было страшно. Бедные малыши столько пережили! А тут еще напасть какая-то…

В комнатке было душно. Горшки с кипятком стояли у кроватей, воздух был пропитан сыростью и тревогой: видимо, Зося пыталась бороться с хворью уже не один час. На узких лежанках, укрытые тонкими одеялами, метались в лихорадке брат и сестра Зоси — Тимоша и Аксинья. Их лица пылали огнём, губы потрескались, дыхание было тяжёлым и хриплым.