Книга СлуЧайный форс-мажор, или Дракон в комплектацию не входит, страница 44 – Селина Катрин

Работы оставалось немного. Я смотрела на сад и ощущала наполняющее тепло в груди, какое бывает, когда видишь своими глазами, как задуманное становится настоящим.

После того разговора наши отношения с Рёлланом перетекли во что-то странное. Началось с перемены в приглашениях: он перестал звать меня ужинать в мастерскую с рабочими – вместо этого заходил и говорил что-то вроде: «У меня сегодня рисовый отвар с имбирём. Мастер Кири, вы такое едите?» или «Повар сделал что-то с уткой, я не разобрался в названии, но пахнет великолепно. Мастер Тихой Воды, вы не присоединитесь сегодня?» И в итоге каждый вечер мы ужинали вдвоём на просторном балконе его покоев. Море внизу горело закатом, пахло вкусной едой и солью, а отблески заходящего солнца плясали на пиалах с чаем.

Мои рога всё так же торчали, а чешуя сияла болотной зеленью, но в присутствии Рёллана я вдруг себя ловила на том, что мне необъяснимо хорошо, да и еда у него на балконе всегда какая-то особенно вкусная. Тревога о собственной внешности, которая раньше жила в голове постоянным фоновым шумом, куда-то отошла. Теперь я ждала наших вечеров с нетерпением.

Я стала больше наблюдать за Рёлланом и обратила внимание, что, несмотря на статус помощника крылатого дракона, он был с рабочими очень участливым. Никогда не отмахивался от вопросов Хару, даже если парень спрашивал в пятый раз одно и то же. Не торопил Кайя, когда тот долго подбирал слова. Нацуки мог сказать что-то резкое, но Рёллан выслушивал и отвечал так ровно, как у меня терпения не хватило бы.

Заказ на клёны с Большой Земли, как и проект сада, он согласовал почти не глядя.

— Это дорого, – предупредила я.

— Знаю. Но если вы так советуете, значит, это хорошее решение, – сказал он и, не колеблясь, поставил печать.

«Щедрость важнее богатства», – вспомнила я его собственные слова и почувствовала, как что-то тёплое и неловкое шевельнулось где-то в районе сердца. А ещё важно доверие. И отношение, разумеется.

* * *

Очередной трудовой день остался за плечами, часть рабочих пошла отдыхать, Хару решил перепроверить леса, а Нацуки – помыть миски для раствора. Солнце клонилось к горизонту, а я устроилась на одном из туфовых блоков, разложила свитки на коленях и принялась рисовать. Блок оказался неожиданно удобным – широкий, с ровной поверхностью, нагретый за день солнцем. Я невольно подумала: а не предложить ли крылатому господину поставить такие вокруг Цуру-дзё? Скамейки из туфа – и красиво, и сидеть приятно. Запишу потом тоже в свиток для Хиро-сана.

Но сейчас – башня.

Я рисовала её со всех ракурсов: и изнутри, и снаружи, и в разрезе. Башня принимала удар иначе, чем стена: высокая и узкая, она при землетрясении качалась как тростник, только тростник гнётся и выпрямляется, а камень – нет. Бамбуковая сетка в кладке здесь была необходима, но недостаточна. Нужно было что-то ещё – что-то, что гасило бы само качание изнутри.

Мы думали об этом с Рёлланом весь последний ужин. Это вообще стало у нас традицией – собираться вечером, раскладывать свитки между пиалами с чаем и устраивать совет двух умов над одной задачей. Он думал вслух, я рисовала, потом менялись: я думала вслух, он задавал вопросы. Странно, но именно в таком порядке у нас всё и получилось.

Вчера вечером мы сидели именно так, и Рёллан сказал: