Книга Грёзы третьей планеты, страница 65 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

Алёна отчего-то была без шлемофона и экрана. Подперев рукой голову, глядела на меня и Федьку.

— А я молотком – бух, бух! – горячился тот.

— Как я устала… – она встала и пошла наверх. – Посуду вымойте.

Мы с Федькой продолжили жевать, но былой аппетит куда-то улетучился.

А когда мы, обойдясь без помощи машин, помыли посуду, тоже поднялись на второй этаж, эта сволочь Васюлий загородил мне дорогу в детскую и сказал:

— Бумажные книги уничтожены, – проскрежетал, и будь я не я, если в его тоне не было злорадства. – Из третьего пункта к первому предупреждению – исполнено.

— Какой… – я сдержался (с трудом), – ещё пункт?!

Робот, вжикнув, тут же улетел. Я рванул в детскую – полки были пусты, я сунулся в кабинет – там тоже ничего не осталось. За спиной я услышал, как захлюпали. А потом и заревели. Федька мой настрой чувствовал всегда тонко. Да и книжки было жалко.

Из спальни вышла Алёна.

— Да, Алён, я тоже устал, – дрожащим от гнева голосом сказал я.

Алёна сидела на корточках, утешая Мелкого, и со страхом смотрела на меня.

* * *

— Васюлия берём? – весело спросил я Федьку.

— Конечно. Он хоть и невоспитанный тип, но наш.

Васюлий, словно только и ждал, ввинтился в рюкзак, приняв минимальные размеры. Мы стояли у "устья" Взыгощи, где она ныряла под Купол. Рядом в Куполе была аварийная калитка, к которой у меня имелся доступ. Алёна и Федька были в шапках и куртках. К моему рюкзаку были приторочены лыжи, сзади на бечёвке волочились сани. Двигаться мы собирались пешком, а портативный комбайн всего поможет нам с едой и остальным.

— Ну что, пойдёмте?

— Пойдём! – закричал Федька, и потащил Алёну за руку вслед за мной. Я открыл дверь.

В нос ударили запахи и ветер.

За пределами Купола валялся грязными кучами снег, воздух был сыр и свеж. Среди полегших тундр текло продолжение Взыгощи – та вода, которую не разбирали на обратный контур.

А ещё невдалеке от шлюза сидел на кочке дядька. Бородатый, в цветастом, но грязном комбинезоне и со скучающим взглядом. Рядом с ним перекособочился на треугольных гусеницах вездеход. Дядька сидел и пускал дым изо рта – курил.

Федька спрятался за моей спиной и постреливал глазами то на бородача, то на транспорт. Алёна стояла рядом, постоянно убирала волосы с лица и поёживалась.

— Сколько можно? – сипло сказал бородач.

— Что это Вы имеете в виду?

— А то: ждёшь тебя ждёшь возле каждого города. А тебя всё переселяют и переселяют. Давно пора было уже вылезать. Поехали, ждут тебя давно, – он кинул сигарету под ноги (в рюкзаке заелозил Василий) и полез в вездеход. – Пацана можно взять, у него мозги, скорее всего, твои. А бабу, уж прости… Она пусть с этими… – он кивнул на купол, где нежился в ласковом тепле утра смолистый Снего-Песоцк, – другими умниками-обломовыми живёт. – И он скрылся в вездеходе.

Сердце радостно задрыгалось, только… Что это он там про обломовых сказал?..

Я обернулся: Алёна с нелепой, извиняющейся улыбкой всё так же убирала волосы. Тарахтел разогреваемый вездеход, в рюкзаке шебуршился Васюлий. А Федька, задрав голову, смотрел то на меня, то на Алёну, и глаза его были мокрыми.

— Пап, пойдём домой. Мне здесь не нравится.

— Вадим Юрич, ну доколе?! – высунулся бородач из люка. – Там электростанции, реакторы, космос возрождаем… Время не ждёт, ну! – Было видно, как и другие, ядрёные слова рвутся у него с языка.