Книга Блюз поребриков по венам, страница 70 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Ты ж моя рыбка, – я подскочил с кровати и кинулся к Василисе.

Она дёрнулась и шуганулась в сторону, налетела на кресло, ударилась, зашипела рассерженной кошкой и, швырнув в меня вещи, схватилась за мизинец на левой ноге.

— Ты чего такая нервная? Я же искренне хотел поблагодарить!

Василиса даже шипеть перестала, уставилась на меня и внезапно покраснела.

— Прикройся немедленно! – она округлила глаза, но взгляда не отвела. – А то Феофан Валерианович сейчас жениться заставит, если увидит тебя в таком виде!

Я отыскал в ворохе вещей свои трусы и быстро натянул. Сразу почувствовал себя увереннее. А потом голова начала немного соображать, потому что тылы уже прикрыты.

— Кто заставит жениться? Кот?

Напарница уставилась на меня и захохотала, позабыв об ушибленном пальце:

— Видел бы ты своё лицо! Ой, не могу! Тоже мне герой-любовник! Вот умора! – покатываясь со смеху, вышла из комнаты, а я остался придумывать план мести и натягивать носки.

В ванной я всё также придумывал, чем отомстить блондинке мерзопакостной, когда обнаружил одноразовую зубную щётку, бритвенный станок и пену для бритья. Чистое и пушистое полотенце лежало на стиралке и явно предназначалось мне. Синего цвета, а не её любимого, розовенького. Я оттаял от мысли, что меня не выгоняют, а всё же привечают, и пошёл завтракать.

На кухне нашлись и Василиса, и Феофан. Старичок в рубахе, подпоясанной красным кушаком, сидел на подоконнике задумчивый и смурной. При моём появлении кивнул и махнул рукой в сторону плиты. Василиса устроилась на стуле, потягивала из высокого стакана бурду отвратительного зелёного цвета и крутила в руках свой кулон. Рядом на столешнице лежало моё кольцо. Я подцепил его пальцем и подкатил к себе, но надевать не стал, сунул в карман.

Сгрёб со сковородки себе в тарелку семь румяных сырников, прихватил кружку с кофе и уселся за стол в предвкушении вкусного завтрака.

— Клим, а откуда у тебя кольцо? – через пару минут, отставив в сторону стакан, спросила Василиса. И было в её голосе что-то трагичное и зловещее. Немного… На много я не проникся.

— От отца, – сырники были воздушными, с корицей и изюмом, как я люблю. Отвлекаться на всяческую ерунду не хотелось. Даже присутствие старичка-домового-кота с утра воспринималось нормально и с благодарностью. Вряд ли сырники жарила Василиса, тут точно Феофан расстарался. А не то пить мне на пару с ней бурду отвратительную.

Печатка была памятью об отце. Он её, вообще-то, тоже никогда не снимал, и как кольцо оказалось у тётки, я старался не думать. Хотя с неё станется и с трупа снять. Мне она велела передать кольцо сыну на его совершеннолетие. Помню, я тогда ещё схохмил: а если дочка будет или даже две-три, не отдавать или пилить на золотые кусочки? На что тётьДаша ответила, что в отцовском роду только пацаны и рождаются, ни одной девчонки до какого-то там колена не просматривалось. Мне тогда эта информация не особо и нужна была, да и сейчас интерес появился только потому, что так необычно медный кулон Василисы входил в мою печатку. Замечательно входил… И выходил… И входил… И это точно что-то значило!

— От отца, – напарница побарабанила по столу, положила кулон рядом с собой и аккуратно расправила цепочку. – Мне достался кулон от бабушки. Мама не захотела дар развивать, вот бабушка мне семейную реликвию и передала, – задумчиво протянула Василиса. – Что-то не сходится, Феофан Валерианович.