Книга Блюз поребриков по венам, страница 71 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— А что у тебя не сходится? Всё сходится! – старичок насупил брови и сложил руки на груди, но рассказывать, в чём дело, никто из них двоих не спешил.

Я доел последний сырник, запил остатками кофе и, отставив посуду в сторону, поинтересовался:

— Вы знаете, в чём фокус печатки и кулона? Так колитесь!

— Феофан Валерианович знает немного. И всегда знал, – с нажимом произнесла Василиса, – но рассказал только сейчас.

— Так я же хранитель тайны, а не болтатель. Вы не должны были встретиться ни при каких обстоятельствах!

— Но встретились!

— Хватит мне тут загадками говорить, я вам не Сфинкс, чтобы разгадки придумывать. Чётко и по существу вопроса доложили! – прикрикнул я чтобы остановить начинающуюся перепалку. – Феофан первый!

— Эх, парень, твою бы силу… – начал домовой, но осёкся и пригладил рукой бороду, потом уселся поудобнее и начал: – В каком году не скажу, мал я был, несмышлёный ещё. Но поговаривали, что при царе-сыноубийце, на Русь-матушку от басурман неверных пришёл дух демона, Великого Шамана. Нёс он смуту, голод и смерть.

Чтобы не допустить мора на Руси два великих рода ведунов пожертвовали своими детьми, возложили их на алтарь. Демона поймали с помощью этих чистых, невинно убиенных душ и заточили в перстень-печатку с охоронным Колом. Но чтобы запечатать навечно духа, сил у ведунов не хватило. Тогда чудесница того рода, что Мать Землю берегла, и усилила печатку медным подвесом, ну кулоном по-современному. Влила туда силы от Земли принятой, от всего рода, от молодой роженицы и дитя её перворожденного. Потом печать навела и разъединила кольцо с кулоном. Получилось что-то вроде замка с ключом.

В роду той ведуньи остался храниться кулон. Там рождались впредь одни девочки, подпитывая силу. Ключ передавался по наследству от старшей к самой младшей. А печатка отошла во второй род, где рождались мальчики. Замок передавали самому старшему в роду.

Чтобы случаем никто не открыл темницу, семьи разъехались. Русь-то велика. Да и между коленами должен был быть временной разрыв.

— Между чьими коленями? – не понял я.

— Ой, молодёжь! – старичок закатил глаза. – Специально так передавали в роду, чтоб кольцо было у сорокалетнего мужика, а кулон у свиристелки двухлетней. На случай, ежели всё-таки встретятся, чтоб даже не посмотрели друг на друга. Ибо открыть печать можно, только соединив кровь и ключи воедино. Понял?

— Понял, – кивнул, а про себя заинтересовался, это что же получается, нужна девственница и первая брачная ночь?! Так, Василиса ж вроде не…

— А я вот не поняла. Как будто история не знает случаев, когда старики, что уже на ладан дышат, на тринадцатилетних женились?! – вмешалась моя всезнающая блондинка, подумав, видать, о том же самом.

— Так-то оно так. Но ты уж совсем за дураков их не держи! Они там, что могли, накрутили на кольцо и кулон, чтоб те, кто владеет ими, лаялись как кот с собакой. Чтоб наверняка, ни при каких условиях не оказались они близко и ключом замок не отперли.

— Ах, вот оно что! А я-то думаю, чего ты мне, Василиса, так нравишься, что убить тебя хочется.

Напарница сидела напротив с непередаваемым выражением лица: что-то среднее между «Сейчас убью» и «Зацелую».

— А как же мы… ну…

— Ой, что ты как маленькая. Называй своими именами! – перебил её домовой и заорал громче прежнего со стариковской такой нотой брюзжания: – Предавались вы разврату, потому что ты кулон не надела, в жемчуга вырядилась и в клуб свой поскакала!