Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 45 – Анна Рудианова

Он не хотел видеть ни сияющего лица Синицыной, ни разочарованного качания головой Штольца. Только руки чесались стереть самодовольную ухмылочку Карпова. Этот блондин намыленный по успеваемости на первое место группы выполз, да ещё и Синицыну полпары успокаивал, когда Хворь невольно повысил на неё голос.

Но Давид ведь прав.

Он всю работу за неё сделал.

Ей осталось только пару фраз выучить да бумажки принести. Вот же…

«Убей её», — как никогда слова монстра пугали своей откровенностью. Будто он чувствовал то же самое, что и Хворь.

«Ну конечно, это ведь мой бред», — невесело пробубнил про себя Давид, следя за своим персональным безумием. Призрак просочился в дыру между дверью ректората и стеной.

Вернулся и снова пропал.

Что за фигня? Бешенство у него?

Хворь осмотрел подозрительное место. Ему следовало бы уйти, привести себя в порядок, умыться, причесаться, успокоиться.

Но он легонько надавил, и панель ушла в стену.

Давида будто толкнули в спину, и он влетел в тёмное, тесное помещение.

«Хрен хренский похрененный, наихреннейший! Мы так не договаривались!» — Давид быстро достал телефон, врубил фонарик, огляделся.

Он очутился в тесной каморке с винтовой лестницей, уходящей вверх.

Подъём перекрывали ленты с косыми чёрными засечками на манер заградительных, но Хворь легко пролез под ними, даже не порвав, поднялся по пыльным ступеням на два этажа выше.

Словно в высокую башню, хотя с фасада никаких башен у здания института не было.

Ему казалось, что он уже видел это во сне. Иногда ему снилось, что он бежит по лестнице, спешит, боится не успеть и всегда опаздывает.

Во сне, открыв дверь, он видел тонкую руку на полу и капли крови. Тянулся к телу и просыпался.

Он надеялся, что однажды сможет разбудить несчастную, но знал, что она мертва.

В реальности Давид не торопился, перевёл дыхание, прежде чем толкнуть дверь, которая тоже оказалась не заперта.

Прошёл в помещение с низким арочным сводом, грязное и пустое. Через узкое окно под самым потолком проникал свет и виднелась лепнина огромного зеркала в холле.

На стене пылилась старая школьная доска с остатками надписей мелом, посередине комнаты стоял одинокий деревянный стул. Его, пол и даже стены покрывала пыль. Но не густая, помещение убирали несколько недель назад: едва заметные отпечатки следов перекрывали друг друга, в углу валялись два мятых пластиковых стаканчика и стеклянная бутылка.

Никаких рук и девушек нигде не валялось. Для кого как, а для Давида это стало хорошим знаком. Пусть он сходит с ума, но хотя бы без трупов.

Обнадёживающе.

Хворь подвинул стул к стене и встал на него, дотягиваясь до окна.

Внизу шныряли студенты, спешили преподаватели и скучал охранник, но буквально через минуту все разошлись по кабинетам.

Видимо, это что-то типа заброшенной аудитории.

Да какая мразь его дёрнула подняться сюда?!

«Тут, — чёрная масса облепила Давида почти целиком и оттащила от окна. Ах, вот какая! — Убей её».

Ну, кто бы сомневался.

Монстр скалился и бился в стену напротив входной двери.

Место Давиду не понравилось. Темно, душно, пыльно, странно.

Но он был слишком зол, чтобы контролировать свои действия.

Синицына занимала все его мысли в эти выходные. Какая у неё отвратительная причёска, какая у неё неопрятная одежда, какая захламлённая квартира.