Онлайн книга «Симфония мостовых на мою голову»
|
Почему Ира с ним такая добренькая? С какой стати хлопает по спине?! Прикасается? Она со всеми такая милая? Почему улыбается всем подряд? Когда должна быть только с Давидом, только его? Она же так привлекает к себе внимание! Почему она не может быть обыкновенной, простой, серой, как и он сам? Как Давид? Прятаться вместе с ним в тишине. Не встречаться с другими людьми? Только с ним. В голове раздался скрежет, сминающий мысли в единый ком, набросившийся на сознание Давида. Что за ерунда? Почему сейчас, когда он так занят? «Она умрёт», — проскрежетали совсем рядом. Он оторвался от нежных Иркиных губ и огляделся. Углы были чисты, с потолка ничего не капало, в шторах никто не прятался. «Я часть тебя, от меня не избавиться», — ещё гадостней захихикал монстр. Он у него в голове? Эта мысль, ставшая страшнее даже того, что Давид является ребёнком убийцы, прострелила разум, отчётливо нарисовав ему дальнейшие перспективы. Он свихнётся сам, сведёт с ума Ирку или вообще попытается её убить. Он явно опасен. Он только что хотел оторвать голову Карпову. Голыми руками, и очень жалел, что расчёска не открывается и лезвие из неё не вытащить. Он не мог уснуть без оружия. И купил что-то, отдалённо его напоминающее. «Убийца здесь! Он убьёт снова! — шептали ему во сне, из-под одеяла и из-за двери. — Найди, останови!» Давид должен вернуться и забрать у родителей нож. Он должен вернуться и начать принимать таблетки, чтобы этих мыслей больше не было у него в голове. Ни мыслей, ни скрежета. Никаких больше голосов и монстров! Давид отодвинулся от Иры, вытер губы рукой. Прошептал: — Прости. Ира удивлённо открыла глаза — тёплые и добрые, такие понимающие, будто она готова простить ему всё на свете, даже его безумие. Потянулась к нему, но Давид покачал головой: — Извини. Ты меня как девушка не интересуешь. Слишком много пирсинга. Ира покраснела и красноречиво опустила глаза на его брюки. Стыд прожёг насквозь. Хотелось прижать её к себе, обнять, целовать эти губы, уткнуться в фиолетовые волосы, так раздражающие своей яркостью! Забыть про призраков и своё безумие. Хоть на пару минут. Повалить её на кровать, сдёрнуть эту тоненькую кофточку, стянуть джинсы, тонкие ноги обовьют его талию… Да что же он творит?! Давид выскочил из комнаты, добежал до ванной и защёлкнул задвижку. На трясущихся ногах подошёл к зеркалу, посмотрел на себя. Взъерошенный, глаза ненормально выпучены, губы трясутся, из них капает слюна, руки в кулаки сжаты. Голодный злобный пёс! Бешеный. Он чуть не набросился на Иру. Дрожащими руками Давид принялся расставлять тюбики и бутылочки по линии, так, чтобы ограничить пространство, выровнять и оградить. «Ничего себе тебя штырит, пацанчик! — раздалось из угла, и огромная глазастая голова затрепыхалась позади Давида. Расплывчатая, с широкой улыбкой Чеширского Кота. — Тебя ж ноги еле держат! Надо успокоиться немного…» В зеркале, накладываясь на его лицо, расплывалась дымчатая пасть, хохотала, оглушая скрежетом. Давид замахнулся на отражение, ему хотелось уничтожить и себя в зеркале, и голоса, хотелось кричать, но за дверью беспокойно стучалась Ирка. И он в беззвучной ярости рванул волосы, повторяя про себя: «Хватит! Заткнитесь! Заткнитесь!» Сунул голову под холодную воду, надеясь заглушить эту боль. И кричал, кричал, запрещая себе орать вслух. |