Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 84 – Анна Рудианова

Неприятно.

Я облокотилась на гранит ограждения и уставилась на воду. Снежинки ложились на неё и тут же исчезали, съеденные беспокойными волнами.

Стас стоял рядом, спиной к Неве. Его больше интересовали прохожие.

— Этот виолончелист!

Это наше с ним любимое развлечение: угадывать профессию прошедшего мимо человека. Далее полагалось сказать «Спорим!», догнать жертву и выяснить род её деятельности.

Удивительно, но я почти всегда угадывала, а Стас постоянно ошибался.

Выбранный им человек нёс большую сумку-чехол, по форме действительно напоминающую виолончель, но меньше размером. Скорее альт. Но я не стала спорить. Просто кивнула.

Друг почесал затылок:

— Может, в кино? Твои любимые супергерои новые вышли!

— Не, не хочется. Спасибо, Стас, давай в следующий раз, — со вздохом ответила я, возвращаясь к волнам.

Хотелось мне только в филармонию, послушать бы вживую эту симфонию мостовых. Красивая она всё-таки.

Лицо Карпова оказалось нос к носу с моим. Ещё немного, и Стас полетел бы в воду. Он изогнулся, так чтобы посмотреть мне в глаза, и очень озабоченно поинтересовался:

— Я тебя такой давно не видел. Если из-за Хворя — я ему морду набью!

— Не стоит он этого. Поверь…

— Не смей из-за него плакать! Ты же знаешь, что я помогу в любом случае!

— Стас, мы разберёмся сами. Я просто хотела уточнить, может, со мной что-то реально не то? Почему от меня парни шарахаются?

Стас неожиданно развернул меня к себе, сказал, глядя прямо на меня жгучими голубыми глазами:

— Ты замечательная! Самая лучшая из всех. Яркая, добрая, умная.

— Так уж и умная.

— Ум не только в том, чтобы писать рефераты, доклады и решать контрольные. Иногда поступать правильно — вот настоящая мудрость. Её не у всех хватает.

Я прыснула, не сдержав смех внутри себя. Стас не умел говорить пафосные глупости. И сейчас казался немного похожим на Давида.

— Иришка, ты же знаешь, что я всегда рядом? Всегда помогу? — он потянул моё лицо вверх, будто собираясь поцеловать.

И мне бы согласиться, забыться в умелых руках старого друга.

Но я хотела другие губы и другие глаза.

А я всегда получаю что хочу.

* * *

Отец приехал через три дня после того, как Хворь ушёл. Радостный. Он отыграл прекрасный концерт в Самаре и даже привёз гонорар.

Но весь его планировал спустить на аренду новой студии звукозаписи. Будет ваять там очередной шедевр для потомков.

Остаток — на оплату счетов и креди́тов.

Зато батя выглядел отдохнувшим, напитавшимся фанатской силой. Это он сам так называл состояние эйфории после концерта, когда мог прийти в любое место — бар, кафе, МФЦ, пенсионный фонд, и толпа перед ним расступалась, пропуская, проблемы решались сами собой, и весь мир лежал у его ног. Такая вот особая сила «рок-стар».

Жаль, что ослабевала эта мощь слишком быстро.

— Па, как заставить парня полюбить меня?

— За тобой толпами бегают, милая. Харизма у нас в крови. Кто-то конкретный уцелел перед твоим обаянием? И как только посмел?! — Батя вольготно разлёгся в кресле и поедал конфеты, подаренные фанаткой. С коньяком, поэтому был немного веселее обычного.

— Давид, подонок, сказал, что я его не интересую как девушка! А потом ещё и заявил, что дело не во мне, а в нём! Самовлюблённый сноб!

— Так может, он гей, — флегматично закинул в рот очередную конфетку батя. Облизал измазанные шоколадом пальцы.