Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 82 – Анна Рудианова

И злость вырывалась из него рваными комьями черноты, наваливалась на плечи и топила.

В безысходности, в ненависти к самому себе.

Он не имеет права быть с Ирой, находиться рядом, подвергать опасности.

Он убьёт её своей чернотой.

* * *

Утро было мрачнее, чем ночь накануне. От эйфории победы не осталось и следа.

Спал Давид на полу, потому что из ванной Ира выковыряла его горькими слезами и угрозами позвонить в скорую.

Давид вышел, но сказать ей ничего не смог.

Не хотел оправдываться.

Не хотел думать.

Не хотел чувствовать.

Повалился на матрас и заснул.

Утром с удивлением понял, что Ира лежит рядом, обнимает его со спины, прижимается к нему грудью. И их тела разделяет лишь тоненькая пижамная маечка на бретельках.

Голова мигом закружилась.

Дыхание сбилось.

Боясь даже дышать её сладостью, Давид быстро выполз из сонных объятий, умылся и отправился на кухню готовить завтрак.

Отец Иры опять пропадал на концерте.

Что он за человек такой! Даже за дочерью не следит!

Омлет получился пышным, пересоленным и переперчённым. Говно на вкус и на вид не очень.

Чёрное месиво из дыма и слизи заскрежетало под потолком.

Утренняя Ира улыбнулась из коридора и пожелала ему доброго утра. Когда Давид не ответил, погрустнела, сдулась, поникла плечами.

Хворь дал себе подзатыльник, заставил себя стоять на месте, а не бросаться к ней с извинениями и поцелуями.

Потому что хотелось ползать под её ногами и просить прощения.

Потому что себя он изменить не мог и портить жизнь девушке не собирался.

Не имел права.

Хмурая недовольная Ирка ковырялась в омлете, как патологоанатом на вскрытии. Причину смерти не нашла и доела всё без остатка. Даже поблагодарила. А должна была выгнать.

В институте стало только хуже.

Ленка прилипла к Давиду с поздравлениями, норовила взять его под локоть, говорила какую-то ерунду про экзамены и подготовку к следующему конкурсу. Хотя последнее предложение было очень даже дельным. Если устроят соревнования между несколькими вузами, их группа могла бы и там победить. Надо закинуть идею куратору и проработать.

Но сосредоточиться на разговоре не получалось.

Взгляд всё время цеплялся за Иру, которая сегодня не улыбалась. Тускло ответила на приветствие Карпова, позволила ему принести себе чай с двумя кубиками сахара. Да с какой стати он носит ей чай?! Это ведь с Давидом она полдничает в фойе!

Но Синицына была тише обычного. Даже препод по философии отметил её совсем несияющий вид и попытался отправить в медпункт.

Да что ж такое?

Давид присмотрелся к теням вокруг девушки. Они подползли к ней почти вплотную, трогали, касались, что-то шептали.

Надо объяснить ей, что происходит. Успокоить.

Давид разложил тетради на парте и приткнул к ним ручку под девяносто градусов. Вздохнул. Он поступил правильно. Ему надо уйти. Но перед этим вернуть Ире улыбку.

Он словил её в перерыве и утащил на улицу во двор-колодец. Прямо в оранжевой толстовке, тоже как будто потускневшей.

— Надо поговорить… — попросил, сжав её ладонь крепче. Горячие тонкие пальцы почти обжигали близостью. Такая беззащитная, добрая.

— Не надо, я всё вчера поняла.

— Да я вчера глупость сказал. Ты ни при чём. Всё из-за меня. — Окончательно стушевался под строгим взглядом карих глаз. Сегодня Ира их не подвела, даже ресницы не накрасила.