Книга По праву крови, страница 24 – Анна Завгородняя

— Нет! Нет! – завопила девочка, и Уве с силой опустил руку с зажатым в пальцах колом, обрывая крик и мертвую жизнь нежити.

— Позвольте взглянуть? – Я наклонилась к графу, осторожно взяла его руку, прижатую к шее там, где должен был находиться укус вампирши, и убрала, открывая кожу.

Максимильян затаил дыхание. Его рука была удивительно горячей. Я невольно сравнила прикосновение к Уве и поняла: тепло мне нравится больше прохлады вампирской кожи.

В доме неожиданно стало так тихо, что стало слышно, как за стенами завывает вернувшийся ветер.

Мои брови приподнялись в немом удивлении. Я ожидала увидеть проколы на коже, заживший укус, если граф, как я полагала, являлся оборотнем, подобно своему племяннику (и у меня были основания думать именно так), но на шее фон Эберштейна находились лишь две аккуратные вмятины. Ни прокола. Ни укуса. Ни, тем более, крови.

Слишком быстрая регенерация? Что же, вполне возможно. Я ведь не знаю, к какого рода оборотням относится мой наниматель. Но уж точно он не лис. А судя по лапам (мне повезло увидеть их, когда фон Эберштейн карабкался на стену дома Гельмута Гутенберга) граф не был и волком.

Тогда кем является мой наниматель? Признаться, это было интересно.

Я отняла руку и отошла, глядя графу в глаза.

— Со мной все в порядке, — произнес Макс. – Она не успела…

Кивнув, я отвернулась. Мы находились в доме бурмистра, и понятное дело, осуждать что-то личное с его светлостью не представлялось возможным. Да и даже окажись мы наедине в кабинете графа, кто я такая, чтобы задавать подобные вопросы? Я всего лишь гувернантка, которая собирается уволиться и сделает это, едва мы вернемся в «Серебряные кроны». Уход — дело решенное. Я слишком наследила в марке рядом с фон Эберштейном. Пора и честь знать, а не подставлять хороших людей.

— Нам всем надо отдохнуть, — произнес Уве, устало глядя попеременно то на меня, то на друга. Взор барона при этом выдавал какое-то внутреннее напряжение, которое я списала на кошмары прошедшей ночи.

— Идемте, госпожа, — обратилась ко мне супруга бурмистра, — я взяла на себя смелость постелить вам в комнате, где сплю с детьми.

Выдавив улыбку, я шагнула за женщиной, успев пожелать своим спутникам доброй ночи, хотя этой самой ночи оставалось до ничтожного мало. Но фон Дитрих прав. Нам всем отчаянно нужен сон. Несмотря на подобные мысли, я думала, что не смогу уснуть. Как же я ошибалась! Едва раздевшись до сорочки и устроившись на широкой лавке под стеганым одеялом, тут же провалилась в темноту и проснулась лишь когда плеча осторожно коснулась женская рука.

— Госпожа, я уже обед накрыла и нагрела вам воды, чтобы вы могли умыться, — сказала жена бурмистра.

Я благодарно кивнула и встала, не чувствуя себя отдохнувшей несмотря на то, что проспала несколько часов.

Впереди было возвращение в особняк. Наверное, Штефан и слуги юного маркграфа места себе не находят от волнения. Возможно, нас уже ищут.

Умывшись, я привела, как смогла, в порядок волосы и, надев платье, вышла к столу. Уве стоял у окна, а граф сидел на лавке, задумчиво глядя в пространство. И только бурмистр суетливо бегал вокруг фон Эберштейна, пока его супруга бросилась накрывать на стол.

— Нежить больше не вернется? – спросил Конрад надтреснувшим голосом.