Книга По праву крови, страница 8 – Анна Завгородняя

— И тебе не хворать, старик Конрад, — кивнул ему приветливо фон Эберштейн. А я как услышала слова Конрада, так и напряглась, едва удержавшись, чтобы не переглянуться с Уве.

Граф спешился, взял под уздцы своего жеребца и подошел к толпе.

— Значит, я прибыл туда, куда надо, — произнес он. – Нашли мы вашу Эльке, поэтому и приехали.

Я невольно вздрогнула, когда из толпы вышла женщина лет сорока с лицом, белым как полотно. Губы ее задрожали. Глаза вмиг наполнились слезами. Я подумала, что это мать пропавшей девушки, и мысленно пожалела ее.

— Где моя дочка? – спросила женщина.

Граф взглянул на несчастную и только головой покачал, а я снова вздрогнула от душераздирающего крика, глядя на бедную мать, которая осела на снег, заломив руки и сорвав с головы теплый платок.

Ее тут же бросились поднимать и увели прочь, а старик Конрад, опершись на палку, взглянул на графа и сказал:

— Не знаю, какая беда с ней случилась, но Эльку надо бы сюда привезти. Пусть родители похоронят как положено.

— Я распоряжусь, — ответил граф, и старик, глядя на усиливающийся снегопад, поманил нас за собой, крикнув остальным крестьянам, переминавшимся в недоумении с ноги на ногу. Люди опустили вилы и выглядели очень подавленно, поэтому, когда Конрад сказал всем расходиться, послушно отправились по своим домам. А мы, насколько я успела понять, отправились в гости к бурмистру Любке.

— Дурная погода. Дурные времена, — прокряхтел он уже в доме, присаживаясь на лавку раньше графа, пока его сын, дородный парень лет тридцати, ставил лошадей в коровник за неимением конюшни. Конрад извинился за неуважение, что сел раньше графа, сославшись на больные ноги. – Скоро такая пурга поднимется, что дорогу заметет и на расстоянии вытянутой руки ничегошеньки не будет видно, — продолжил он, предложив, — оставайтесь, ваша светлость. У меня в доме есть что поесть и где поспать. Устрою и вас и ваших друзей.

Мне подобная мысль не нравилась. Вообще-то, сегодня вечером я должна была собирать вещи, чтобы завтра отправиться домой. Планы разрушила мертвая девушка, и вот я в деревне на границе марки распутываю очередное более чем странное и ужасное происшествие.

— Что с ней случилось, господин граф, с Элькой-то? – спросил старик, глядя на фон Эберштейна.

Вышедшая из кухни старая женщина охнула, увидев нас, обрадовалась и поспешила назад, в свои владения, чтобы подогреть чаю для уставших путников.

— Мы нашли ее в лесу. Мертвой, — ответил Максимильян, скинув с плеч тяжелый плащ, промокший от снега. Его примеру последовал Уве, оказавшийся настолько галантным, что помог и мне справиться с верхней одеждой.

В доме было тепло. Пахло жженым деревом и травами. Я бросила взгляд в сторону окна и увидела, что над ним висит аккуратная связка сухого чеснока и пучок боярышника. Покосившись на окно напротив, заметила точно такую же гирлянду, что заставило невольно призадуматься.

— Значит, так… — вздохнул бурмистр.

Граф покосился в сторону окна и спросил:

— В поселении пропадают люди?

Старик проследил за направлением взгляда Максимильяна, снова вздохнул и ответил:

— Нечисть, господин граф. Она лютует. Думаем, с границы приходит да по ночам.

— Почему тогда Элька в лес пошла? – удивился Уве, присев на скамью под окном.

— К жениху, видать, ходила. Он у нее в Юте живет. Дело к свадьбе шло. Думали, сразу после зимних праздников свадебку сыграем. Я им уже в подарок дом определил. Есть у нас один, брошен был. А что? Семья бы новая заселилась. Дом бы ожил. Людвиг в Любке хотел обосноваться. У него семья большая. Людвиг из младших сыновей. Видать, хотел самостоятельности.