Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 122 – Анна Христолюбова

Неожиданно толпа всколыхнулась, пришла в волнение, будто море. Послышались крики: «Едут! Едут!»

Окружённый эскортом из шести кирасир, в конце улицы показался всадник на белом коне, ехавший неторопливой рысью. Когда процессия приблизилась, зрители разглядели молодого мужчину, вернее, юношу в светлом шёлковом кафтане, расшитом золотом. Белокурые волосы были завиты на манер парика и локонами спускались на плечи, на боку виднелась шпага, эфес и ножны которой сверкали драгоценными камнями и золотой насечкой. Длинную алую попону, покрывавшую спину лошади, украшали вышитые золотом львы — герб герцогства Брауншвейгского.

Кавалькада проскакала мимо под приветственные крики толпы, и опять стало пусто.

Прошло ещё минут двадцать, и в конце улицы вновь наметилось движение. Сперва показались шесть пар скороходов в богатой одежде, неторопливо бежавших на значительном расстоянии от остальной процессии. За ними шли нарядные миловидные юноши, бросавшие в толпу пригоршни розовых лепестков — пажи. Улица наполнилась маслянистым благоуханием. Далее медленным церемониальным шагом следовало четверо верховых на лошадях под бархатными попонами, спускавшимися до самой земли. На попонах красовались двуглавые орлы.

За верховыми неспешно двигалась открытая карета похожая на огромную табакерку — вся резная и вызолоченная от колёс до запяток. Дверцы украшал вензель принцессы, выложенный из белых и кремовых роз. Пышные цветочные гирлянды увивали и спинки обитых малиновым бархатом сидений. Везла карету восьмёрка великолепных белоснежных скакунов, головы которых венчали пышные плюмажи из страусовых перьев, а сбруя была отделана бархатом и золотом. Их под уздцы вели лакеи в богатом позументе.

В экипаже восседали две дамы. Лизе ещё ни разу не доводилось видеть государыню, и она смотрела с невольным волнением. Императрица была немолода и некрасива — густые черные брови, длинный нос, кожа, порченая оспой. Лизе показалось, она чем-то недовольна, и вспомнился вчерашний рассказ Суворцевой.

Парчовое платье, сплошь затканное золотом, на вид казалось сделанным из металла. Тяжело, должно быть, таскать на себе такое… В ярком солнечном свете алмазная корона на голове императрицы рассыпала снопы холодных льдистых искр, и под крестом в навершии венца каплей крови алел огромный, тёмно-красный рубин.

Рядом сидела девушка в платье из белой парчи с лифом, сплошь расшитым бриллиантами. Длинные волосы, перевитые нитями всё тех же нестерпимо сияющих на солнце, бриллиантов, спускались на плечи и грудь, а на голове возвышалась небольшая корона, отделанная жемчугом и драгоценными камнями.

Кабы не грустное, даже тоскливое выражение лица и опущенные уголки пухлых губ, девушку можно было бы назвать если не красавицей, то, во всяком случае, хорошенькой.

В следующем экипаже, также украшенном живыми розами, только не белыми, а алыми, ехали две молодые дамы в роскошных туалетах. Черноокая смуглянка и златовласая очаровательница с весёлым лицом и лукавыми голубыми глазами. Их шеи и открытые плечи искрились россыпью драгоценных камней.

— Это фрейлина и близкая подруга принцессы, Юлианна фон Менгден, а рядом с ней цесаревна Елизавета Петровна, — пояснила дочерям графиня.

Дальше двигалась вереница пышных экипажей, окружённых верховыми. В них ехали дамы и господа, словно задавшиеся непременной целью перещеголять друг друга в плане пышности нарядов, драгоценностей, украшений конской сбруи и карет.