Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 186 – Анна Христолюбова

Филипп вскочил на коня, напоследок махнул рукой, и пятеро всадников галопом поскакали в сторону Твери.

Алексей подождал, пока тени их растворятся в снежной пелене, и сел в карету.

В Шушары прибыли к вечеру. Деревня была маленькой — с десяток дворов да ямская изба. Решили заночевать здесь. Пока Данила ходил за лошадьми — чистил, поил, кормил, — Владимир и Алексей отправились в кабак.

В кружале было темно: крошечные, затянутые бычьим пузырём оконца свет не пропускали даже днём. Правда, под низким потолком, чёрным от въевшейся сажи, чадила плошка с конопляным маслом, но светила она немногим ярче лучины. Подобная «иллюминация» давала возможность посетителю не пронести мимо рта ложку, однако разглядеть, что в той ложке лежит, уже не позволяла. Кажется, кабатчик, хитроглазый и егозливый, этим беззастенчиво пользовался.

Стол был только один — огромный, из плохо оструганных досок. В углу у окна уже сидел какой-то человек, неторопливо хлебая трудноопределимую жижу, судя по запаху — луковую похлёбку. Владимир и Алексей присели с другого края. Владимир тут же затеял вызнавать состав меню, хотя было ясно как вешний день, что в заведении этом на французскую кухню рассчитывать не приходится. Впрочем, есть Алексею не хотелось, вчерашняя гонка, ночное исступление, расставание и дорога вымотали настолько, что он клевал носом, засыпая на ходу.

Сосед по столу поднялся, швырнул кабатчику монету.

— Скажи, чтоб коню моему овса двойную меру насыпали, а то знаю вас, чертей: одним сеном накормите!

Он погрозил мужику. Отчего-то голос показался Алексею знакомым, он поднял глаза на неизвестного, взгляды их встретились, и Алексей вздрогнул. В памяти всплыла гостиная отцовского дома, три фигуры, вповалку спящие вокруг стола, и батюшкин медальон, зажатый в нечистой короткопалой руке.

«Васька, шельма, ты когда рупь отдашь, скотина?!» — как наяву прозвучало в ушах. Незнакомец задержал на нём пристальный цепкий взгляд и, чуть помедлив, вышел.

Весь сон с Алексея точно сдуло штормовым ветром. Узнал или нет? И что делать, если узнал? Правильнее всего прямо сейчас вскочить на коня и ехать дальше. Было бы нынче лето, он именно так бы и поступил, но зимой, ночью на незнакомой дороге — верная гибель.

Когда они вернулись в избу, незнакомец спал на лавке в углу, закутавшись в тулуп.

Владимир устраивался на ночлег, болтая о разных пустяках. Он был в прекрасном настроении. Алексей молчал, напряжённо размышляя. Ладно. Фискал один, а их двое, если считать Данилу — даже трое. Завтра будет видно.

Однако поутру виднее не стало. Спал Алексей плохо, а выйдя на рассвете во двор, наткнулся на озабоченного Данилу. Тот сообщил, что незнакомец шарил в перемётной суме Алексеева коня, а потом слонялся вокруг кареты. Ни в суме, ни в карете не было ничего опасного, но случившееся говорило о многом.

Алексей вернулся в избу.

— Ну и клопы! — Владимир, сердитый и взъерошенный яростно чесался. — Свирепые, как медведи! А здоровенные! На полведра каждый!

Алексей глянул вокруг, незнакомца в избе не было. Он коротко рассказал обо всем Владимиру. Тот перестал чесаться и нахмурился.

— Тревожиться рано. — Владимир помолчал. — Надобно сперва уяснить, куда он поедет. Ежели в Петербург, то и ладно, а коли туда же, что и мы, станем думать.