Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
Сердце стукнуло и провалилось. Негнущимися пальцами Алексей вскрыл письмо. Всегда аккуратный с каллиграфическими изысками почерк Филиппа он узнал с трудом: строчки шли вкось, буквы утратили своё витиеватое изящество. «Всё открылось. Завтра, вернее, уж нынче, Елизавету Кирилловну и Элен отсылают под охраной в монастырь. Еду к уряднику, уповаю на содействие. Оттуда — в погоню». В отупении Алексей трижды перечёл послание, прежде чем смысл в полной мере дошёл до него. Лиза! Лизу отправили в монастырь… Он приступил с расспросами к Даниле, но тот не знал никаких подробностей, лишь повторял виновато, что Филипп Андреич «сильно поспешали». Господи, что же делать? Он должен ехать в Ригу. Лесток десять раз повторил, что нельзя мешкать ни часа, что времени мало и, возможно, Шетарди уж на подъезде к столице… Но Лиза! Разве он может уехать, не узнав, что с ней?! Голос рассудка твердил, что, если князю не удалось освободить пленниц, они уже в монастыре, и вызволить оттуда их будет непросто. А значит, миссия, возложенная на него, окажется провалена, и вряд ли Лесток простит ему это. Если же Филиппу удалось их спасти, то всё уже в порядке, князь позаботится о Лизе, и Алексею нет никакой нужды мчаться туда, теряя от беспокойства всякое разумение. Но неожиданно для себя он вдруг понял, что все его заботы: Лесток, Шетарди, комплот — теряют смысл, если рядом не будет Лизы… Зачем ему это? Вернуть своё имя и состояние? Что он станет делать с ними без неё? Господи! Как же он так ничего и не понял?! Вот уж воистину, когда Бог хочет наказать, то отнимает у человека разум… Ведь все эти игры в заговорщиков — лишь средство, чтобы быть с ней! Он же… Господи, он же любит её! Алексей пришпорил коня, с разгону врезавшись в шарахнувшуюся во все стороны толпу, миновал заставу и понёсся вперёд. * * * Слезами, мольбами, даже шантажом Элен пыталась заставить сестру отказаться от ужасного решения, но та оказалась неколебима. Уже садясь в сани, она обняла плачущую Элен, сжала её руки: — Будь счастлива, моя хорошая… будьте счастливы оба. Вы это заслужили. Береги Филиппа, он лучшее, что Господь дал тебе в жизни… А я… Я не могу из себялюбства подвергать вас опасности… Я не нужна Алексею. Он меня не любит. Так и к чему мне цепляться за мирскую жизнь? Я так устала, Елечка… кажется, внутри не осталось ничего живого — пепелище. Хочется покоя и тишины. Коли матушка не отправит в обитель, сама попрошусь… Не плачь! — Она нежно поцеловала Элен в щёку. — Я молиться за вас буду! Прощай. Кучер щёлкнул вожжами, и низкорослая резвая лошадка взяла с места неторопливой рысцой, сани, разгоняясь, легко заскользили по накатанной зимней дороге. * * * К дому князя Порецкого Алексей прискакал едва живой. Заслышав дробный стук копыт, на крыльцо выбежали Филипп и Элен. Увидев княгиню, Алексей испытал такое облегчение, что закружилась голова, и всё поплыло перед глазами. И он не понял, почему бежит ему навстречу князь, почему Элен упала в снег на колени и прижимает руки к заплаканному лицу. — Скорее! Она уехала в Торосово! Не дождалась! — Филипп буквально сдёрнул его с седла и затряс так, что едва не вытряхнул из тела душу. — Эй, кто там?! Коня, живо! Скорее, Алёшка! Она с полчаса назад уехала, быть может, ты ещё успеешь… |