Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
— Пётр Матвеевич, отчего вы не хотите меня понять! Я не могла поступить по-другому. Я же слышала, как вы говорили матушке, что князь Порецкий умирает. Мне надо было увидеть его! — В глазах Элен закипали слёзы. — Ты не должна была этого делать! — Но я люблю его! — закричала Элен. — А если бы он умер, а я даже не простилась с ним?! Что перед тем все эти глупые пристойности! Вы знаете, что такое смерть любимого человека?! Что может быть важнее и ужаснее этого?! — Слёзы брызнули из глаз неудержимым майским ливнем. — Замолчи, девочка! — В голосе Либерцева скрежетнул металл. — Что ты знаешь о любви и смерти? Не тебе повествовать мне об этом… Ступай! Я сказал всё, что собирался. И он стремительно вышел за дверь. * * * Весь заледенев, Алексей смотрел на бывшего камрада. Тот усмехнулся криво. — Ну что ты на меня таращишься, точно я карла на ярмарке? Да, я служу в Тайной канцелярии. А куда мне деваться было?! — огрызнулся он. — Я в науках первый в академии был! А меня в матросы… Алексей молчал. Игнатий сморщился. — Я ж не кат… Никого не пытаю, не мучаю… Копиист, крючкописец. Листы опросные перебеляю. — А мой отец… — Я его не видел, — проговорил Игнатий и опустил глаза. — Но ты же знаешь! Наверняка знаешь… Как он? В чём его обвиняют? Игнатий так и сидел с опущенным взглядом, словно в переплетении царапин изрезанного ножами стола было что-то на редкость интересное. — Его обвиняют в воровских речах против государыни. Чаял-де Елизавету, Петрову дочь, в императрицах видеть. Болтал-де, что Анна заняла трон незаконно, вперёд прямых наследников, вопреки тестаменту о престолонаследовании, государыней Екатериной принятому. 57 Он говорил очень тихо, и Алексею пришлось придвинуться к нему вплотную, чтобы расслышать. — Но это ложь! — яростно крикнул Алексей, и мастеровые в дальнем углу заозирались на них. — Не ори! — холодно проговорил Чихачов и посмотрел сурово. — Вовсе дурковатый? Хочешь, чтоб кабатчик ярыжку кликнул? 58 — Тебе-то чего бояться, скажешь, допрос снимал с арестанта, — буркнул Алексей хмуро. — Ну да — в кабаке… Я свою шею под топор подставлять не хочу по дурости твоей! И так рискую… Коли кто увидит да донесёт — дыбу и мне сыщут… — О чём донесёт? — не понял Алексей. — О том, что я с тобой тут вино пил да балендрасы точил… — А разве ты не собираешься… — Алексей сбился. — Тебя в острог за шиворот волочь? Нет, не собираюсь. — Чихачов глянул исподлобья. — Посему сделай милость — не привлекай внимания. Алексей ошеломлённо примолк. Игнатий плеснул ему вина, и он выпил почти машинально. — Мне не с руки было вопросы задавать. У нас этого не любят, — продолжал Игнатий. — А вот как Дулова допрашивали, что с отцом твоим вместе служил, сам видал. Он, тля, соловьём свистал даже, о чём вопросов не задавали. Мразь-человечишко… Зелёный весь, трясётся… Думал, в камору войдёт и об пол без памяти брякнется… Голос его осип, Игнатий откашлялся и тоже глотнул из кружки. — Но хуже всего, что Дулов тот с перепугу наболтал, дескать, отец твой не просто речи подлые про государыню изрыгал, а собирался на престол Елизавету посадить. Тут за него всерьёз взялись. Комплоты в одиночку не делаются, значит, соумышленники были. Тебя ищут, как участника, а не как свидетеля… — Он выматерился зло и витиевато. — В доме вашем — засада. Однако… — Игнатий понизил голос, — ищут тебя не больно ретиво. Слух прошёл, что убит ты… Ушаков велел, коли в три месяца не сыщут — закрывать дело… |