Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
Но, поглощённый разговором, Ладыженский по сторонам не смотрел. Говорили тихо — слов не разобрать. Неожиданно лицо Алексея, глядевшего на соседа вполне дружелюбно, побледнело, на нём промелькнули друг за другом изумление, ужас и отвращение. Теперь он слушал собеседника, хмурясь и нервно теребя край треуголки, что лежала перед ним. Внезапно глаза его засверкали. — Это ложь! — крикнул он гневно. Лица его спутника Владимир не видел, но слышал, как тот заговорил — негромко, но резко, зло. Теперь Алексей слушал, опустив голову и ссутулив плечи. И Владимир понял, что его надо выручать. Человек, которого он сперва принял за приятеля Ладыженского, явно таковым не являлся и представлял для Алексея угрозу. Что делать? Напасть, попытаться отбить его? Но вокруг люди, и ещё вопрос, чью сторону они примут… Да и кабатчик мог позвать на помощь. Ждать, пока незнакомец выведет Алексея на улицу? А вдруг к нему присоединится ещё кто-то? С одним противником Владимир, пожалуй, справится, а вот если их будет несколько… И всё же лучше подождать, пока они выйдут… Тут собеседник схватил Алексея за плечи, тот изменился в лице и уронил голову на согнутые в локтях руки. Сидел так он долго. Человек напротив, кажется, молчал, только подливал вино. И когда они, наконец, поднялись, оказалось, что Ладыженский с трудом держится на ногах. В глазах застыло странное выражение отрешённости и безразличия. Спутник обнял его за плечи, и они побрели к выходу. Теперь Владимир рассмотрел этого человека как следует — молодой мужчина, кажется, их ровесник. Одет небогато и неброско, белобрысый, конопатый с белесыми бровями и ресницами, ростом повыше Алексея, но до Владимира не дотянул вершка четыре. Подождав, пока они пройдут мимо, Владимир бросил на стол пару монет и выскочил следом. Оглянулся — никого. Догнал, выхватил шпагу и преградил дорогу. — Оставьте его, сударь! Белобрысый быстро взглянул и, кажется, оценил Владимира достойно. — Что вам угодно, сударь? Мы с приятелем изрядно контужены Бахусом… Не могли бы вы оставить ваши домогательства до более бесхмельных времён? Язык его заплетался, но глаза, совершенно трезвые и спокойные смотрели очень внимательно. Алексей скользнул по Владимиру тусклым безразличным взглядом, и в глубине глаз мелькнула смутная тень: — Володя, — шепнул он, с трудом шевеля губами, — они убили отца… И потерял сознание. Владимир едва успел его подхватить. Спустя два часа Алексей спал на низком топчане в тесной каморке постоялого двора, а Владимир и его новый знакомец тихо сидели рядом. Между ними стояла бутылка вина, и они вели неспешный разговор. * * * Алексей следил за струями дождя, скользившими по грязному слюдяному оконцу. Они сливались, расходились, меняли направление, точно крошечные реки. За их дрожащим переплетением предметы принимали зыбкие очертания, теряли чёткость форм, двоились, шевелились, словно оживая… — Очнись! — сердито проговорил Чихачов. — Тебя можно заместо каменного болвана в Летнем саду выставлять. Я перед кем тут соловьём пою? Алексей перевёл на него безразличный взгляд. — Я не могу скрываться всю оставшуюся жизнь, — тихо проговорил он. — Два месяца отсидишься у графа, а после дело закроют, и искать тебя никто уж не станет. Сможешь уехать куда-нибудь подале от Петербурга, где тебя никто не знает. Пашпорт оформить труда не составит, только деньги надобны… |