Книга Шальная звезда Алёшки Розума, страница 61 – Анна Христолюбова

Матеуш пожал плечами — многословный рассказ Маньяна про незнакомых ему монахинь, гвардейцев и придворных раздражал.

— И что с того? К чему мне знать про каких-то неведомых офицеров? — бросил он резко.

Маньян, кажется, не обратил на недовольство гостя никакого внимания.

— К тому, что в опалу они угодили не из-за пьянства или дуэли. Под большим секретом мне шепнули, что было некое письмо, которое один из шубинских приятелей, Кирилл Берсенев, якобы обещался передать с надёжными людьми в Ревель. За что и пострадал.

Матеуш слушал, напряжённо хмуря брови, но пока не понимал, к чему ведёт француз, и это его ужасно злило. Должно быть, раздражение зажглось на его челе, подобно Валтасаровым письменам[93], поскольку Маньян, быстро взглянув на собеседника, заговорил уже без околичностей:

— Я всё это к тому, сударь, что Елизавета по-прежнему любит своего гвардейца и состоит с ним в переписке. За ней, разумеется, следят и сообщаться с Шубиным не дозволяют. Так что на этот раз сия вертопрашка, похоже, влюбилась нешутейно, коль скоро даже недовольство императрицы её не останавливает. Конечно, вы можете предпринять попытку вскружить ей голову, мужчина вы видный и вполне в её вкусе, но будьте готовы, что предприятие ваше не удастся. К тому же теперь это будет затруднительно, ведь принцесса пребывает в деревне и наверняка под надзором шпионов. Ей запрещены увеселения, да и ввести вас в общество, где вы могли бы с ней сойтись, я там не смогу. В деревне его попросту нет.

Всю ночь Матеуш проворочался с боку на бок, не сомкнув глаз. Обдумывал сказанное Маньяном.

Под именем шевалье де Лессара, младшего отпрыска знатнейшей французской фамилии, он расчитывал войти в московский высший свет, а там, посещая балы, приёмы и спектакли, познакомиться с цесаревной и начать ухаживать за ней.

За свои двадцать с небольшим лет Матеуш привык к любовным победам, правда, чаще всего добивались его, а не наоборот, он лишь снисходил к дамским слабостям, так что в науке амурной осады искушён не был. Впрочем, он надеялся, что скучающая сладострастница, какой представлялась ему дочь русского царя, как и все прочие будет покорена французской галантностью обхождения и сама устремится в сети. Мысли об этом вызывали у Матеуша брезгливость, но ради будущего Отчизны он готов был и клясться в любви, и ублажать в постели распутную девку.

Однако, если дела обстоят так, как донёс Маньян, встретиться и познакомиться с Елизаветой, не вызывая ничьих подозрений, он не сможет, а значит, план нужно менять.

Но что же придумать взамен? Как ещё можно заставить молодую женщину бросить привычный уклад жизни и уехать в чужую страну, где у неё нет ни единой родной или хотя бы знакомой души? Только вместе с любовником. Иных резонов Матеуш не представлял.

Комната наполнилась сиреневато-розовым сумраком подступавшего летнего дня, один за другим заголосили за окном петухи, по коридору прошелестели осторожно-невесомые шаги — то молчаливая Акулина возвращалась к себе из спальни француза. А Матеуш всё размышлял.

Решение пришло само, как в далёкой юности, когда он часами не мог заснуть, обдумывая шахматную задачку, одолеть которую никак не получалось. И Матеуш даже засмеялся тихонько, таким простым и изящным, точно мат в два хода, был ответ. Никаких иных резонов и не потребуется — Елизавета, как и планировалось, сбежит во Францию с любовником!