Книга Шальная звезда Алёшки Розума, страница 63 – Анна Христолюбова

Он проводил фигуру глазами и двинулся было в сторону дворца, однако не прошёл и десятка саженей, как в душе шевельнулась странная, необъяснимая тревога, и, развернувшись, Алёшка быстро зашагал к обрыву. Ветер уже перестал конфузиться и приналёг по-настоящему. Порывы ударяли в грудь, деревья шумели так сильно, что не слышно было даже собственных шагов. Тревога между тем нарастала. Он прибавил ход, затем побежал.

В тот самый миг, когда выбежал на открытое пространство над рекой, берег осветила первая яркая вспышка, и почти одновременно с ней раздался грохот, точно небо раскололось. И в свете молнии Алёшка сразу заметил её — фигура, теперь почему-то не чёрная, а белая, стояла на самом краю обрыва, ветер трепал длинные русые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Словно в тягучем сне, когда все движения медленные-медленные, он увидел, как она подняла руку и перекрестилась.

Тело отозвалось раньше головы — ещё не успев понять, что происходит, Алёшка бросился вперёд и в тот миг, когда человек над кручей сделал шаг в пустоту, обеими руками схватил его за рубаху и изо всех сил рванул на себя. Оба покатились по влажной траве, и в ту же секунду дождь хлынул яростной отвесной стеной.

Алёшка крепко прижимал к себе хрупкую фигурку, оказавшуюся неожиданно сильной, а та с плачем вырывалась, повторяя:

— Пусти! Пусти меня!

Она колотила его по плечам и груди, вырывалась, извиваясь, и в какой-то момент, чтобы удержать, ему пришлось навалиться сверху, прижав её к земле. Постепенно она перестала биться, только плакала горько и безутешно. Над ними грохотало, и уже через пару минут оба, и Алёшка, и его добыча, были мокры до нитки.

Наконец, удостоверившись, что та больше не вырывается, он сел и притянул девушку к себе.

— Ты что? Умом повредилась? Что сотворить удумала?

Он обнимал её, гладил по распущенным совершенно мокрым волосам.

— Душу погубишь, дурочка!

— Мне всё равно, — пробормотала она безразлично. — Не хочу так жить… Не могу… Не буду…

— Да что стряслось-то у тебя? Любезник бросил?

Она медленно повернула к нему лицо, очередная вспышка осветила его ослепительно-белым светом, отчего холодное тело в руках показалось неживым, но зато Алёшка узнал её — то была новая фрейлина Елизаветы, Анна Маслова.

— Не дадут они мне за него замуж пойти… Сюда услали, чтоб не нашёл. Михайло, как пёс цепной, караулит, шагу ступить не даёт, девку ко мне приставил, чтоб следила. Я письмо написала, горничной денег дала, чтобы нашла в слободе, с кем переправить, так Михайло мне нынче то письмо показал и на моих глазах в печке сжёг… А ещё сказал, чтобы я о нём думать забыла и что замуж зимой отдадут. Они бы прямо нынче отдали, да только жениха государыня по службе в Санкт-Петербург услала, а как воротится, так свадьбу и сыграют. Ну и зачем мне жить? Зачем?!

Последние слова она выкрикнула в голос и вновь вся напряглась, так что Алёшке показалось, будто сейчас вскочит и бросится к обрыву. Он снова прижал девушку к себе.

— Тихо… Тихо… Не плачь!

У него были две младшие сестрёнки, которых Алёшка с самого рождения нянчил, помогая матери, и очень любил. И укачивать приходилось, и утешать, и даже защищать от пьяного отца. Вот и сейчас под свист ветра и шум грозы, отступавшей к лесу, он шептал какие-то слова, гладил по голове, прижимал к своему плечу, покачивал её, точно маленькую, и постепенно девушка затихла.