Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 32 – Татьяна Михаль

Утро было прекрасным, как густой мёд.

Первым ощущением было тепло.

Не просто тепло, а живой жар, исходивший от большого, твёрдого тела, к которому я была прижата спиной.

Его рука лежала у меня на талии, тяжёлая и уверенная.

Его ровное дыхание шевелило волосы у моего виска. Это было круче любого одеяла, камина и даже раскочегаренной бани.

Это было лучшее лекарство от всех бед в мире.

Тишина стояла бархатная, целительная.

Душа моя, обычно вечно мятущаяся и встревоженная, молчала, наполненная до краев странным, сладким покоем.

Она пела изнутри, и даже светилась, как те розовые облака, что я видела в окне сквозь сонную рябь век.

Даже хруст снега снаружи казался не угрозой, а частью этой утренней симфонии, будто сама зима осторожно ступала на цыпочках, чтобы не разбудить нас.

Я блаженно потянулась, чувствуя, как его рука инстинктивно притягивает меня ещё ближе.

И уже собиралась повернуться, чтобы поцеловать это спящее, великолепное существо, как вдруг…

Тело за моей спиной превратилось из расслабленного в стальное.

Мгновенно.

И я распахнула глаза.

— Кто-то идёт сюда, – произнёс Захар тихо, голос его был низким и абсолютно уверенным, без намёка на сон. – Юля, будь тут, не выходи.

Команда прозвучала кратко и чётко.

И он уже выбрался из-под одеяла, его движения были быстрыми и бесшумными, как у большого хищника.

Тревога попыталась было зашевелиться у меня в груди, но тут я взглянула на него и… всё забыла.

Опасность, утро, всё.

На свету раннего зимнего солнца, пробивавшегося сквозь заиндевевшее окно, Захар Морозов был… божественным.

Широкие плечи, спина, покрытая переплетением рельефных мышц, татуировок и бледных шрамов, которые теперь хотелось не просто видеть, а целовать.

Он был как медведь, вышедший из берлоги – огромный, сильный, дикий и безумно красивый в своей первозданной мощи.

«Мррр… – пронеслось в голове. – Будь я кошкой, сейчас бы встала и потёрлась об эту скалу, мурлыча во всю глотку».

Тем временем медведь действовал.

Он натянул на себя трусы, штаны, отцовский грубый шерстяной свитер, который вдруг стал выглядеть на нём как дизайнерская вещь из журнала про суровый стиль.

Никакого оружия он не взял.

Правда, кулаки у него ого.

Я посмотрела на них: одним ударом он может свалить не только человека, но, пожалуй, и столетнее дерево.

Он уже направлялся к выходу, когда я спохватилась.

— Захар, пожалуйста, будь осторожен, – прошептала я.

Странно, но паники не было. Совсем.

Только лёгкая забота.

Мышей я испугалась куда сильнее.

Он обернулся и… улыбнулся.

Не широко, но искренне.

И в этой улыбке была такая уверенная сила, что остатки беспокойства растаяли, как снег по весне.

— Думаю, это тот самый смотритель дома, – сказал он спокойно. – Но сейчас всё проверим.

И скрылся в коридоре.

Послышалось, как он обулся, надел отцовский тулуп, затем я услышала скрип открывающейся двери, потом – его шаги на веранде, приглушённые снегом.

Тишина в доме вдруг стала громкой.

Я осталась одна.

И тут до меня дошло: а что, если это НЕ дядя Коля?

Что, если это просто кто-то любопытный, в лучшем случае?

Или… да кто угодно! Маньяк, псих!

Захару я доверяла.

Но сидеть сложа руки, пока мой личный полярный медведь разбирается с незваными гостями, было выше моих сил.

Нужно было вооружиться.