Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 46 – Татьяна Михаль

Была та же серьёзная, сосредоточенная твёрдость.

— Если ты беременна, – сказал он чётко, без дрожи в голосе, – то я буду очень рад. И не оставлю тебя и ребёнка. Буду всячески помогать. Поняла?

Слова были правильные. Честные. Ответственные.

Но они прозвучали… как официальное заявление.

Как пункт из устава полярной экспедиции: «В случае непредвиденных обстоятельств (беременности спасительницы), участник обязуется оказывать материальную и иную помощь».

Мне от этого стало не по себе.

Нахмурившись, я выпалила:

— А что насчёт «жили они вместе долго и счастливо»? – голос мой снова задрожал, предательски.

Я всё испортила. Совсем.

— Юля… я… – он запнулся, и впервые за всё время я увидела в его глазах не уверенность, а растерянность. – Идём на диван.

Мы перешли в гостиную.

Здесь ещё ночью мы предавались совсем другим разговорам.

Захар сел рядом, но не близко.

Скрестил руки на груди, будто ограждаясь.

— Ты очень красивая женщина, Юля, – начал он, глядя куда-то в камин. – Самодостаточная. Состоявшаяся личность. Хоть и бестолковая в быту.

Я поджала губы, обидевшись на «бестолковую», но промолчала.

Ждала продолжения.

— Я тоже уже состоявшийся человек, – он повернул голову ко мне. – Моя работа – это всё. Моя жизнь. Да, я бы хотел семью. Дом. Жену. Детей. Очень.

Сердце ёкнуло с надеждой.

Но интуиция уже била тревогу.

— Я слышу «но», – тихо проговорила я.

Он кивнул, как будто благодарил за понимание.

— Но мой образ жизни… Моя работа предполагают долгое, по полгода и больше, отсутствие. Поверь мне, женщина не выносит подобного. Первое время ещё да, терпит. А потом начинаются претензии, слёзы по телефону, чувство брошенности… и как итог… она находит другого. Того, кто ближе и постояннее.

Он произнёс всё так просто, как констатацию горького факта.

— Я подумал, что мы с тобой отлично проведём эти новогодние праздники. Будем отдыхать. А потом… будем иногда встречаться, когда я буду в городе. Ты заслуживаешь большего, Юля. Постоянства. Мужчины, который будет рядом каждый день. А не того, кто появляется раз в твоей жизни, как перелётная птица.

Я сидела, не двигаясь, переваривая его слова.

Сначала медленно, потом всё быстрее.

В голове загорались и гасли отдельные фразы.

«Иногда встречаться»…

«Ты заслуживаешь большего»…

Он не просто отстранялся.

Он… проводил черту.

Из лучших, самых благородных побуждений.

Чтобы не причинить боль потом.

Чтобы не стать обузой.

Он уже видел финал нашей истории и пытался его изменить, оборвав всё на взлёте.

И в этот момент во мне проснулось не отчаяние, а чистая, ядрёная ярость.

На его выстраданное убеждение, что он неудобный, временный человек.

Я захлопала глазами, а потом медленно, очень медленно подняла на него взгляд.

— Ты… Чёрт, Захар, ты сейчас серьёзно? – спросила я тихо, но в голосе зазвенела сталь, которой не было даже когда я орала на его друзей.

— Да, – ответил он просто. – Это самый честный вариант.

— Самый честный? – я фыркнула, и это прозвучало резко. – Самый честный – это сидеть и гадать, вынесет она или не вынесет? А спросить её, эту самую женщину, не додумался? Может, ей как раз надоели мужчины, которые «рядом каждый день» и только и делают, что транслируют свою никчёмность? Может, ей нужен именно тот, кто умеет что-то делать руками и головой, а не просто болтать? Кто возвращается не «как перелётная птица», а как… как шторм, которого ждут, потому что после него воздух чище и небо яснее?