Книга Ходящая по снам, страница 38 – Юлия Зубарева

— Да я и не обижаюсь — пробормотала Лиза, просто жалко. Я думала, ты переселилась. А ты оказывается, по-настоящему умерла.

— Заладили умерла, да умерла. Тут я, жива, здорова. Не стой столбом. Веник вот можжевеловый возьми в сенях, да кипятком обдай, там таз был. А я пока нашего добра молодца оголю с задней части, будет знать, как подругу давнюю матюками встречать. Ужо полечим, глядишь не покалечим.

— Ты там полегче Маланья, пытался сопротивляться Василь Акимыч, одергивая задранную рубаху. — Я ж не со зла, испужался слегонца, а так прощенья просим. Не зверствуй, я твои методы знаю.

— Руки по швам! — скомандовала его бабка и дед вытянулся в струнку на лавке, так, что даже мысочки на сапогах стукнули.

— Вот другое дело. Запарился веничек? Давай, давай сюда вместе с тазом, а сама на печи посмотри шаль серую, козьего пуха. Да вон правее лежит, слепая чтоль? Куда на мокрое, рушник постели на веник, а потом шалью его привязывай. Учишь вас учишь…

Страдающего Акимыча оставили пока в покое с компрессом на самом интересном месте, а сами пошли к столу.

— Ну спрашивай. Не держи в себе. Побоялась я тебе сразу всю правду-матку выкладывать, вот и придумала сказочку про миры да переселения.

— А как же…

— А вот все остальное правда чистой воды. Ходящая ты по снам, да и я тоже. Просто живу теперь тут, в явь мне ходу нет. Да и невелика потеря, если разобраться.

Лиза сидела огорошенная признанием, она уже привыкла думать, что бабушка живая, только не в этом мире, а в другом. Хотя сны уже давно перестали казаться чем-то менее реальным, чем явь. Чем не параллельная вселенная? Наверно поэтому, Лиза сегодняшняя эту информацию восприняла гораздо легче, чем Лиза тогдашняя. Может и права бабушка, что не стала все вываливать сразу.

— Ты только скажи, Луша настоящая?

— Конечно настоящая, как и я. Живет она тут с отцом. Вот как траур пройдет, может и мы с Силушкой одним домом жить станем, а то прыгаем, как зайки по кустам, людских взглядов пугаемся. Тут все настоящее, просто не для тебя, моя хорошая. Я тебе снюсь, понимаешь?

— Ты же меня не бросишь? — шмыгнула носом Лиза, в одночасье понимая, что снится бабушка может ей и перестать.

— Да как я тебя брошу, родненькая ты моя. Ну сопли-то подотри, я теперь с тобой повязана. Просто и во сне люди живут, не всё ж наяву землю коптить. Ну не плачь, не случилось беды большой, что все узнала. Давно пора было. — утешала шмыгающую носом Лизавету, прижимая к себе.

— Давай, успокаивайся, а то расклеилась барышня ты моя кисельная.

Стали понятны и вечные пироги и наличие бабушки, когда бы Лиза не пришла за помощью. Все стало на свои места.

— Баб Мил, я у тебя дура да? Могла ж сама догадаться, что дело не чисто.

— Чисто, чисто наше с тобой дело. Могла и догадаться, да случай помог. Вот и Василию поможем, как новенький станет, а Сергей Афанасьевичу ты его покажи утречком. Мое-то леченье долгое, а там может, уколов понатыкают и восстанет наш Финист ясный сокол. Будет опять горькой беды свои заливать.

— Завязал я. — ответил прислушивающийся к разговору дед. — Слово дал и держу. Слово мое кремень!

— Дал, взял. Молчи уже, вашей лавке голоса не давали. Пропил все здоровье, а теперь квохчешь, девка тебя на закорках таскает.

— Зря ты, баб Мил. Василь Акимович мне первый помощник, без него у меня наяву ничего бы не было. Дом весь на нем, достаток, благополучие, в съемках он один и участвует. Милку после твоей смерти сохранил, не дал пропасть — как последний аргумент использовала Лиза.