Книга С Новым годом!, страница 13 – Юлия Зубарева, Ирина Валерина

Космат, более хмурый и решительный, страшное задумал: Колюча окончательно извести, а вожделенный островок раз и навсегда себе прибрать. И пошёл он на сделку с совестью, а точнее — к новому водяному, что обосновался в заболоченных низинах у старицы. Пообещал ему Космат те самые низины, сплошь заросшие ивняком, со всеми тайными тропами да клюквенными местечками, если уж тот сумеет его братца как следует притопить, чтобы, значит, больше не выныривал.

Новый водяной, по имени Тинарий, был парень пришлый, на редкость мутный и сильно себе на уме. В недавнем прошлом носил он гордое имя Тинарио ди Лимончелло и жил себе поживал на знаменитом озере Комо, откуда и сбежал с первым же туристическим катером, когда местным водяным выкатили унизительные требования стать «кристальными, как слёзы кинозвёзд». Услышав от перелётных уток, что в северных болотах ценят характер, а не прозрачность, и к тине относятся с должным почтением, он махнул сюда, без оглядки бросив на произвол судьбы и свой комфортный тёплый грот, и коллекцию ракушек.

Больше года добирался, и путь его был тернист. Поначалу пытался путешествовать классически — по рекам, но в Дунае его чуть не заклевала стая раздражённых венских русалок, приняв за неопрятного конкурента, а в Рейне он едва не задохнулся от требовательных немецких порядков, где даже река, казалось, текла строго по регламенту и пахла чистящим средством. В итоге, махнув на приличия рукой, срезал путь через канализационные коллекторы, пробрался по дренажной канаве какого-то польского фермерского предприятия и, пропахший навозом, но несломленный, вышел, наконец, в желанную, густую, пахнущую грибами и вековой тишиной муть почти не обжитой старицы. Воистину, через тернии — к звёздам!

Связей прочных он здесь пока ни с кем не завёл, держался своего интереса. И с самого начала у него особый, коварный план имелся: не просто братца неугодного утопить, а весь островок как следует залить, низины себе забрать, а двух вредных, вечно галдящих дедов оставить с замшелыми носами. На словах он, кивая тинной своей шевелюрой, Космату подмогу пообещал, конечно, а сам даже под зиму спать не лёг — чтобы всё проконтролировать, все ниточки в руки забрать и свой тухлый интерес наверняка не упустить.

Тем временем Космат, прикинувшись добродеем, пригласил Колюча на примирительную встречу — мол, давай, брат, враждовать бросим, поделим островок честь по чести и заживём как в старые добрые времена, когда и волки были добрее, и медведи учтивее. Место для исторического рукопожатия назначил на самом тонком льду, который припорошило снегом, будто сахарной пудрой пирожное. А сам, потирая лапы, по сговору с Тинарием, по дну невидимые сети из корней и тины натянул, да пару сомов-неудачников, вечно голодных и неразборчивых в работе, впряг, чтоб утащили несчастного Колюча, если что, прямиком в глубокое водохранилище — откуда ещё ни один уважающий себя леший не возвращался, если не считать того случая с лешим Филимоном и шишигой, но то была совсем другая история.

И вот настал час Х: стоит Космат на берегу, брата поджидает, вроде бы и совесть щемит, и дело горит. И вдруг замечает — вода подниматься начала! Не по-зимнему булькает, к краю льда подбирается, уже и сквозь первые льдинки на снег выползает.