Книга С Новым годом!, страница 52 – Юлия Зубарева, Ирина Валерина

— Гэта... гэта адкуль? — прошептала старшая сестра, не сводя глаз с сияющей коллекции.

— От новых друзей, — просто сказала Маруся. И впервые за долгие годы посмотрела в глаза своим сестрам не как провинившаяся изгнанница, а как равная. — Много чего расскажу. Но сначала — к Старейшине. Время не ждёт.

Кикиморы переглянулись. Хихикнули ехидно. Маруська предпочла сделать вид, что не заметила, но в сердце закралось нехорошее предположение: уж не устроили ли ей эти кикиморы паршивые — ой, сестрицы-красавицы, то ись! — какую подлянку? Уж не прислали ли депешу липовую, просто чтобы поглумиться? Но не успела Маруська сердито спросить, что смешного-то, как старшая сестрица, козья морда ехидная, просипела:

— Ну чаго стаіш як нерадная? Альбо не памятаеш, як дадому дабрацца? — и в её глазах так и заплясали весёлые чёртики.

Маруська уже собралась огрызнуться, как из тумана послышался громкий хруст веток и недовольное хрюканье. На поляну, ломая кусты, вывалился громадный кабан. Не просто кабан, а целая ходячая гора с бивнями, похожими на коряги, и шерстью, в которой запутались прошлогодние папоротники. К его мохнатой спине были приторочены... розовые салазки, украшенные болотными цветами и поблёскивающими крышечками от пивных бутылок.

— Ну што, сястрычкі, пагналі? — младшая кикимора грациозно вспорхнула в сани и устроилась, будто в карете. — Кабанас у нас сёння ў добрым настрое.

Кабан с незамысловатым именем Кабанос злобно щурил маленькие глазки, рыл землю копытом и дышал паром, явно не разделяя всеобщего веселья.

— И... и это что такое? — выдавила Маруська, с опаской глядя на транспорт.

— Прагрэс, сястрыца! — весело крикнула средняя, усаживаясь рядом. — Не пешшу ж нам, панначкам, шлёпаць! Садзіся, не бойся, ён толькі з віду сярдзіты.

Маруська, кряхтя, втиснулась в сани, прижимая к себе драгоценную корзинку. Внутри оказалось на удивление удобно, если не считать того, что кислотно-розовый цвет резал глаз.

— Ну, Кабаносік, паехалі да бабулі! — хлопнула старшая сестра кабана по крупу ладонью.

Тот фыркнул, из его ноздрей вырвалось два клуба пара, и сани рванули с места так, что у Маруськи заложило уши. Кабан понёсся по заснеженной тропе с скоростью экспресса, виртуозно объезжая кочки и пни, при этом громко и недовольно хрюкая.

— Он... он всегда такой буйный? — перекрикивая ветер и хрюканье, спросила Маруська.

— Вой, да гэта яшчэ нічога! — засмеялась младшая, цепляясь за Маруську. — У апошні раз, калі мы ехалі па журавіны, ён так звар’яцеў, што ўлупіўся ў лісінаю нару! Там такі вархал стаяў!

Сани подпрыгнули на кочке, и Маруська едва не вылетела. Она вцепилась в борт мёртвой хваткой, думая лишь о том, что путешествие в электричке было куда безопаснее. Кабанос, между тем, видимо, решил, что едут слишком скучно, и внезапно сделал вираж вокруг старой сосны. Сани накренились, заскрежетали по снегу, и из-под полозьев во все стороны полетели комья снега и прошлогодние шишки.

— Трымайцеся, красунькі! — орала старшая сестра, радостно взмахивая своим мокрым рукавом. — Хутчэй!

Маруська, бледная как полотно, уже пожалела, что не осталась в городе с Маркизой. Она закрыла глаза и только молилась болотным богам, чтобы это безумное путешествие поскорее закончилось.

Когда сани наконец резко затормозили у самого края бескрайней, туманной трясины, Маруська вылезла, пошатываясь. Ноги её подкашивались.