Книга С Новым годом!, страница 54 – Юлия Зубарева, Ирина Валерина

— Хто гэта пісаў?! — прогремела она так, что задрожали стены норы. — Хто смеў ад майго імя такія рэчы малаціць?! Ды я цябе, апошнюю ўнучку, чакала, усе вочы праглядзела!

Она затопала босыми, узловатыми ногами, отчего по болоту пошла мелкая дрожь.

— Ану, выйсці ўсім, гадаўкі падкалодныя! Хутчэй вылазце! — рявкнула она в сторону входа.

Из-за корней, виновато переминаясь, вышли три знакомые фигуры. Старшая сестра пыталась сохранить надменность, но дрожала мелкой дрожью.

— Так это вы... письма подделывали? — прошептала Маруська, смотря на них с изумлением и обидой. — Чтоб я не приезжала? Чтоб на ручьи и протоки ваши не смотрела?

— Ручаінкі гэтыя і так амаль перасохлі! — фыркнула средняя. — На траіх-то і то мала!

— Сціхніце! — прикрикнула Бабка, и кикиморы съёжились. — Значыцца, так... З-за вашай прагнасці падлюжнай сястру зводзілі, а мяне ў няведанні трымалі! Ведайце ж: Маруська тут — поўнапраўная гаспадыня. А вы... вы на выпраўленне! З заўтрашняга дня — чысціць пратокі, вуголле для агнішча збіраць і мох на пасцілку сушыць. Пакуль я не вырашу, што дастаткова!

Бабка повернулась к остолбеневшей Маруське, и гнев в её глазах сменился теплом. Она потрепала внучку по растрепавшейся косице.

— А ты, любая мая, суцішся, няма чаго раўці. Расказвай, дзе прападала, хто такія візіткі гэтыя раздае... І пра брыльянт гэты зайздрасны — пападрабязней. Мне ўсё цікава!

Интересно старухе, как её внучка в люди-то вышла.

Маруська устроилась поудобнее, прижавшись к костлявому боку бабки, и повела рассказ. Сбивчиво, захлёбываясь, то путая порядок событий, то вдруг вспоминая яркие детали — про телефон-самородок, про электрички и турникеты, про веник-спаситель и драники в контейнере. Шмыгала носом, вытирала ладонью мокрые щёки, а бабка слушала, не перебивая, лишь изредка хмыкала или одобрительно кивала.

А потом настал её черёд. И полились местные новости, такие родные и важные: что русалка из Заплавного ручья наметала икры на целый пруд, что леший с Новосёлок женился на мавке аж из-под самых что ни есть польских Карпат и сейчас живёт на два дома, что тетеревиный ток сместился на полверсты западнее из-за новых ЛЭП. И Маруська слушала, закрыв глаза, и каждая кочка, каждый ручеёк вставали перед ней, будто вчера только здесь бегала. Хорошо-то как дома! Всё детство тут прошло, вся юность, каждую кочку лапки помнят! И Бабусенька рядом, как когда-то, гладит по всклокоченным волосам сухими узловатыми пальчиками.

Тут бабка чуток отодвинулась, чтобы лучше её разглядеть, и провела ладонью по рукаву тулупа.

— Вой, якая ў цябе спраўная футра! — с искренним удивлением в голосе протянула она. — Няужо сама здабыла?

Маруська ойкнула, вся съёжилась от смущения.

— Не, бабунечка... Это... это мне один... один банник подарил!

Бабка отшатнулась, а потом так и всплеснула своими костлявыми лапками.

— Баннік?! Ой, дык ён жа яшчэ і не жанаты! І хата ў яго багатая, і ў гаспадарцы ён вялікі майстар! — Глаза её заблестели куда как живее, чем несколько минут назад. — Ну нарэшце! Хоць малодшую ўнучку замуж добра аддам! — Она радостно хлопнула в ладоши. — А то ўсе гэтыя вадзянікі ды лесавікі — або гультаі, або п’яніцы. А потым і паміраць не страшна, ведаючы, што ты пры добрым нечысціку!

Маруська сидела, красная, как клюква, и не знала, куда деваться от такого напора. Она и сама о баннике уже подумывала, да и он к себе на зиму зазывал. Но Маруська не зимовок искала, ей сурьёзные отношения надобны. Чай, пятая сотня лет уже пошла, пора и об игошках собственных подумать. Но тут уж Маруська одна решать не могла, а банник таких разговоров не заводил. Что хочешь, то и думай про его планы-то!