Книга С Новым годом!, страница 69 – Юлия Зубарева, Ирина Валерина

— Вернись, — попросил он, и в его глазах на мгновение плеснулась такая тоска, что снег вокруг его ботинок перестал хрустеть и лёг беззвучным пухом. — Ты нужна нам. Небесная Канцелярия простит. Все эти века... мы скучали.

Тётя Люба взяла в руки мандарин — крупный, с зелёной веточкой. Она поднесла его к носу и глубоко вдохнула аромат, на миг зажмурившись.

— Чувствуешь? — спросила она, открывая глаза. — Пахнет как, а? Солнцем, детством и Новым годом. А знаешь, почему он так пахнет? Потому что настоящий. А ты, красавчик, помнишь, когда вы в последний раз делали что-то настоящее? Не иллюзию, не мираж, не теоретический расчёт вероятности чуда? Две с лишним тысячи лет назад, если мне не изменяет память. А с тех пор только сказки одни рассказываете, да и те всё больше страшные... Академия, блин, теоретических чудес... А в это, — она потрясла мандарином перед его идеальным носом, — верят все. Бабушка, которая копит пенсию на подарки внукам. Мать-одиночка, которая хочет порадовать ребёнка. Студент, у которого на счету триста рублей, а до стипендии неделя. Вот он, елки-моталки, критерий! Сладкий, дешёвый и не мороженый. Вот где чудо. Осязаемое. А вы там на небесах... вы просто красивые картинки рисуете. Облаками по яркой лазури, ага... — она опять прищурилась, словно эта фраза напомнила о чём-то... или о ком-то.

Мужчина порывисто подался к ней, и от его движения стоявший рядом ящик с гранатами на мгновение покрылся инеем:

— Я найду Нотоса! Я пригоню его сюда, заставлю раскаяться, он на коленях будет у тебя прощение вымаливать!

Она лишь устало отмахнулась, глядя куда-то в сторону.

— Найдёшь, конечно. Устроите нам невиданное сражение циклона с антициклоном, а у нас, у земных, слякоть кругом и головы трещать будут ещё с неделю. — Тётя Люба хлюпнула носом. — Зачем он мне и его извинения тем более? Чего слова-то его стоят? Свистеть — не мешки ворочать! Он мне доверие вернёт с процентами, что ли? Запасы любви восполнит? Я лёгкой опять стану, от счастья светящейся и воспарю, блин, феей Динь-динь? Всё, сдохла ваша фея, я за неё! Теперь я тётя Люба, у меня сдача с пятисот, и мне ещё гречку на обед варить.

Она отвернулась, делая вид, что усердно смахивает снежную крупку с вороха ярких физалисов, но её плечи под ватником на мгновение ссутулились, выдав груз, который не уменьшат ни скидки, ни распродажи.

Но в следующую секунду она уже смотрела на мужчину в упор, и глаза её были сухи, как осенняя полынь. В них не осталось ни гнева, ни тоски — только спокойная, непреложная уверенность.

— Ты хороший, справедливый, но... Иди своей дорогой, Боря. Делай то, что ты так хорошо умеешь. Тучи нагоняй, метель закручивай, снега на Новый год много не бывает. — Она кивнула в сторону занесённых крыш, где его дыхание уже рисовало причудливые узоры. — Стужа тебя заждалась, поди? Вот и занимайся — а сюда не лезь. Не мешай людям праздник покупать. Людям нужно верить в хорошее. Маленькое чудо — оно, знаешь, всяко лучше, чем никакое.

Мужчина в белом пальто постоял ещё мгновение, глядя на неё с таким смешанным чувством ужаса и восхищения, что тётя Люба снова на него прикрикнула, благоразумно прикрыв ладонью весы от налетевшего порыва ветра:

— Чего уставился? Покупать будешь или нет? Триста рублей килограмм, с веточкой — триста пятьдесят! Без веточки, конечно, тоже ничего, душистые, сахаристые, но с веточкой — это ж сразу видно свежесть продукта!