Книга С Новым годом!, страница 86 – Юлия Зубарева, Ирина Валерина

Пал Палыч откашлялся — почему-то перехватило горло:

— Конечно, сделаю, пара пустяков. Говори адрес.

Он положил трубку, но ещё долго сидел, глядя на телефон. В груди разгоралось давно забытое чувство, что он снова нужен.

— Ну что, Жулька, — сказал он, доставая потрёпанный альбом с фотографиями, где молодой фокусник в блестящем фраке ловил в воздухе улыбку гимнастки Полины. — Пора нам с тобой вспомнить, как делаются настоящие чудеса.

Собачка завиляла хвостом, а в комнате будто стало светлее. Огни цирка снова зажглись — теперь уже в его сердце.

А где-то в городе ждали настоящего Деда Мороза — значит, требовалось совершить маленькое чудо.

Пал Палыч шёл в гости. В старом альбоме он нашёл-таки знакомое лицо и телефон их молоденькой костюмерши — Танечки, которая когда-то умела превращать кусок бархата в королевскую мантию. Бывшая костюмерша жила не так далеко, чтобы трястись с собакой в общественном транспорте, но и не так близко, чтобы путь казался лёгкой прогулкой.

На площади, возвышаясь над домами, сияла новогодняя ель — та самая, главная городская красавица. Пал Палыч, гуляя с Жулькой, уже вторую неделю собирался туда дойти, но ноги не шли. Словно на чужой праздник незваным...

Но сейчас он без раздумий повернул к площади — ведь это была самая короткая дорога к дому Танечки.

Воздух будто звенел от радости. Пахло хвоей, блинами и сбитнем; на недавно открывшемся ледовом катке играла музыка из старых фильмов — и вдруг стало так хорошо, словно десяток лет словно сняло с плеч.

Пал Палыч остановился, чтобы потрогать еловую ветку — будто старому приятелю руку пожать. Иголки кололись о кожу, напоминая, что жизнь — она всё-таки острая, а не только гладкая и удобная. И тут за спиной он услышал заливистый детский смех. Это Жулька, бестия такая, не стала чинно стоять рядом, а принялась танцевать на поводке под знакомую музыку, собирая вокруг себя толпу зевак.

— Ещё! Ещё! — смеялись дети, а взрослые хлопали и доставали телефоны.

Пал Палыч сделал глубокий вдох, справляясь со внезапно нахлынувшим волнением. Он всегда волновался перед выступлением. На этой маленькой импровизированной арене, посреди заснеженной площади, для старого фокусника время словно повернуло вспять. Он больше не был немощным стариком — он снова был Пал Палычем, Волшебником Павлом, чьи руки творили чудеса.

За спиной сияла гирляндами волшебная ель, а худой, как жердь, угрюмый дед вдруг улыбнулся почтенной публике и широким, узнаваемым жестом смахнул с лысой головы фетровую шляпу.

— Жулька! Алле-ап! — скомандовал он, и в голосе его снова зазвенели медяки былых оваций.

Счастливая всеобщим вниманием собачка прыгала через выставленную ногу, крутилась волчком, стоя на задних лапках, танцевала, делала змейку между ног зрителей и даже, разбежавшись, запрыгнула прямо на руки хозяину — то, чего давно уже не делала.

Им аплодировали, совали в руки мандарины и леденцы на палочке, даже пытались предложить деньги, но Пал Палыч не взял, конечно. Вернувшаяся на минутку молодость стоила гораздо дороже всех денег мира. Это был тот самый гонорар, что нельзя положить в банк, но можно сохранить в сердце.

Пал Палыч поклонился с достоинством, обернулся к ели и снова протянул руку — теперь уже как равный к равному. Такого конферансье он бы и в былые годы себе только пожелать мог. Смолистая лапа легла в ладонь, как живая. Ярким всполохом моргнула гирлянда, и будто тёплый ветерок скользнул в рукав, согревая больную руку. Пал Палыч почувствовал прилив сил. Теперь у них точно всё получится.