Книга Когда Шива уснёт, страница 133 – Ирина Валерина

— Когда я… проснулась — ну, в момент осознания — он уже был рядом. Вскрыл оболочку капсулы роста, разрезал амниотический пузырь, снял сеть линка и помог мне сесть. У него были… чуткие руки. Участливый голос. У меня очень болела голова, волнами накатывала тошнота. Просил потерпеть, обещал, что скоро всё будет хорошо. Глаза синие-синие… Больше ничего не запомнила, снова уснула. Очнулась в комнате, в удобной кровати. Он сразу же пришёл… Сказал, что это моя комната, я здесь хозяйка, все вещи в моём распоряжении. Показал гардеробную. Там было очень много одежды, обуви, разных сумок. Я удивилась, зачем столько. Он засмеялся, сказал, что скоро я поменяю своё мнение. Проводил в ванную — в настоящую ванную, понимаешь? Там была огромная ванна: белоснежно белая, стояла на блестящих металлических лапах, на зеркальной антрацитовой плитке, очень красиво… В плитке по ночам отражались звёзды, потому что крыша была прозрачная. В этом доме вообще всё было роскошно устроено, но я тогда ни в чём не разбиралась и принимала как должное. Он заботился обо мне, учил манерам… Объяснял, как правильно носить наряды, что с чем комбинировать. Первые дни кормил чуть ли не с ложечки. Беспокоился, что я плохо ем. Мы много гуляли в парке, он говорил, я слушала. Его рассказы будили во мне что-то, волнение какое-то, маету… И голос его, голос такой… чувственный, с хрипотцой, хорошо поставленный… Порой ноги подкашивались, без преувеличений. Тогда я не знала, что он меня готовил. Развращал тонко, постепенно. Мимолётные прикосновения… прядь, заправленная за ушко… капля ягодного сока, снятая с губ… пальцы, скользнувшие по запястью. И взгляды — то нежные, то обжигающие, всегда секундные… Я теряла над собой контроль, стала плохо спать, тело ждало чего-то. Не понимала себя. Когда он впервые поцеловал, я… Я была готова для него на всё.

Тали села, обхватив ноги. Собрала волосы в толстый жгут, перебросила на плечо, открывая спину. Зябко поёжилась.

— Напрасно я, наверное, полезла в прошлое. Нашла время, когда на тебя это вывалить.

Глядя на выступающие бусины позвонков, Кир ощутил, как от прилива нежности перехватывает горло. Он протянул руку и принялся водить ладонью по её спине — медленно, волнообразно. Когда она слегка расслабилась, тихо сказал:

— Не зря. Мне нужно это знать. Я хочу понять, в чём ещё они меня обманули.

— «Они» — это высшие? — спросила Тали заинтересованно.

— Да, — твердо ответил он. — Что было дальше?

— Дальше… Мы стали близки. Он научил меня всему, сделал женщиной. Сейчас я понимаю, что он отчасти вооружил меня — но не против себя. Перед ним я была безоружна. И мне нравилось, именно нравилось подчиняться его желаниям… То есть это поначалу были желания. Потом он стал требовать. Ломал меня, но опять же, тонко, не торопясь. Я научилась любить всё, что нравилось ему. Через боль, через унижения… Он умел делать боль сладкой… Он подчинил меня, но я не понимала этого, мне не с чем было сравнивать. Я любила его.

Резко обернувшись, Тали взглянула в упор. Кир не отвёл глаза. Погладил её по руке, поцеловал в середину ладошки.

— Я понимаю.

Она заметно расслабилась.

— Спасибо. Мне легко с тобой. В общем, с моего пробуждения прошло несколько месяцев. Немного отойдя от чувственного угара, я начала думать. Появились вопросы. Я не знала себя. Я была его женщиной, но ничего не знала о себе. И тем более о мире. Пыталась спрашивать — он отмалчивался, отвлекал меня ласками, говорил, что не стоит тратить время на глупости. Потом вообще перестал реагировать на мои вопросы. Уходил куда-то, ничего не объясняя, поначалу на день, но вскоре перестал и ночевать. Разлука порой растягивалась на неделю. Страдала, мне было больно дышать без него. Когда он возвращался, возвращалась и жизнь. Я умоляла его не оставлять меня, но он был непреклонен. В один из его уходов, проснувшись, обнаружила, что в комнате появился новый предмет. Тогда я ещё не знала, что это панель «Эцадат» — с ограниченным функционалом, конечно. Мне казалось, что это знамение, что моя жизнь необратимо меняется. По большому счёту, так и оказалось. Панель включилась при первом же прикосновении. Передо мной открылась… книга. Я начала читать — сразу же бегло, без затруднений. Меня это нисколько не удивило, я ведь думала, что так и должно быть. Я же ещё не знала, что в меня вложены многие умения. Книга… ещё книга… ещё. Мне было мало. Я оказалась всеядной. Проза, поэзия, справочники, энциклопедии — всё шло в ход, всё приносило открытия. Книги, пусть и частично, но заполняли пустоту. В них менялись времена, события. И языки тоже. Я поняла, что с лёгкостью читаю на разных, в том числе и земных. Это я сейчас знаю, что они земные, тогда не видела разницы. А ещё оказалось, что в книгах много людей — и они все такие непохожие, они испытывают чувства… любят, ненавидят… страдают, как я… Значит, я тоже человек, и есть целый мир других людей. Это поразительное открытие всё меняло, но мне не с кем было его обсудить. Кстати, именно тогда я узнала, что у людей есть имена. Он не называл меня никак, и мне никогда прежде не приходило в голову, что у него может быть какое-то личное обозначение.