Книга Когда Шива уснёт, страница 145 – Ирина Валерина

Идти по пепелищу оказалось непросто: при каждом шаге стопы погружались по лодыжку, пепел сухо и хищно скрипел, а внутри него ощущался такой жар, что Кир всерьёз опасался полыхнуть вторично. Однако должно было закончиться и это — сложно сказать, когда. Времени по-прежнему не было. Но было намерение. И Кир шёл.

Бескрайнее полотно воды появилось внезапно. Кир поначалу принял его за мираж, но потом понял, что фата-моргане здесь не место — хотя бы потому, что светило над этим миром отсутствовало изначально. Свет просто был — повсюду. Похоже, море не показалось…

Он не успел додумать эту мысль, как оказался захвачен высоченной волной, обрушившей на него тонны холодной солёной воды. Кувыркаясь и завязываясь в немыслимые узлы, Кир отрывочно фиксировал, как мимо проносятся мелкие камни и обрывки водорослей, но вырваться из бешено крутящейся воронки не мог. С этой минуты от него ничего не зависело, им играла великая стихия.

Потом он долго-долго падал — точнее сказать, парил в невесомости, постепенно опускаясь всё ниже и ниже. Когда его тело мягко опустилось на вязкое илистое дно, сверху уже не пробивалось ни единого лучика света. Тьма царила воистину первородная. Он не сразу понял, что продолжает жить. Вода давно наполнила лёгкие, но Кир ясно мыслил и никакого дискомфорта не испытывал. Медленно поднял правую руку — ил недовольно чвакнул, но всё же отпустил — и, поднеся её вплотную к лицу, с силой надавил. Не встретив никакого сопротивления, пальцы (или то, что он по привычке продолжал считать таковыми) погрузились в вязкую среду. Чуть позже, когда осмыслил происходящее, ложные тактильные ощущения угасли. Теперь он всецело принадлежал воде. Он сам стал ею.

А потом, когда Кир вдоволь насытился покоем, всё изменилось. Он захотел осознать свои границы и расширился неимоверно. Ничто не ограничивало его — и от этого стало скучно. Он разом перешёл в водяной пар, поднялся в небо и обрушился оглушительным ливнем на уснувшее пепелище. Вскоре, не выдержав сокрушительного напора, треснула кора, и мир пепла провалился в тартарары, выплеснув напоследок столб полыхающей магмы, которая мгновенно испарила воду.

Он оседал вниз туманом. Наверное, вечность. Время умерло.

Новое пробуждение оказалось более гуманным. Тело, поначалу вялое, медузообразное, на этот раз вспомнило себя куда быстрее.

Он открыл глаза и увидел туман. Кроме тумана, не существовало больше ничего.

Но сохранилось намерение. Кир встал и пошёл.

Вскоре туман, казавшийся бескрайним, начал бледнеть, потом пошёл рваными космами, и, наконец, рассыпался дробным дождём.

Мир, прорезавшийся из молочного морока, был странен. Бескрайний луг фиолетовой высокой травы и одинокое дерево, верхушкой уходящее, казалось, прямиком в чернильно-чёрное небо — вот и всё, что представляло собой открывшееся пространство. Мутно-красное, громадное, зависшее по центру мира светило, — судя по размерам и цвету, умирающий сверхгигант, — вяло шевелило щупальцами истекающего в космос вещества. Картина гибели звезды, растянувшаяся на миллионы лет, вызывала одновременно и священный ужас, и неподдельную жалость.

Кир осторожно сделал шаг. Положим, феникс в его исполнении вполне удался, да и с морской стихией он в конечном итоге поладил, но вот какого подвоха, а главное, откуда, ждать от новоявленного мирка? В том, что впереди очередное испытание, он нисколько не сомневался.