Книга Мой темный принц, страница 174 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Дом выглядел обжитым. С заполненным книжным шкафом, полностью оборудованной открытой кухней и куклами Барби, выглядывавшими из каждого закутка.

Я рассмотрела винтажные обои.

— Я так понимаю, на чужой ужин врываться не будем?

— Нет. Я купил этот дом на этой неделе, – пояснил он, будто СОВЕРШЕННО НОРМАЛЬНО ПОКУПАТЬ ДОМ НА ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ. – Позволь показать тебе самое главное.

Оливер жестом велел мне идти за ним в коридор. Я послушалась, сама не зная, когда успела так запыхаться. Может, от зародившегося предчувствия. В глубине души я знала, зачем он привел меня сюда.

Мы остановились возле старой комнаты маленькой девочки. Я заглянула в нее, чувствуя, как сердце подскочило к горлу. Ох, Олли. Колени подкосились. Я осела на пол, глотая слезы, которые стекли по щеке к губам.

Оливер опустился рядом со мной и погладил по спине. Он не сказал ни слова, пока я оглядывала комнату, будто могла тем самым утолить жажду души. Стены покрывали розовые и фиолетовые оттенки. Ближайшее цветовое пятно изображало сцену из «Спящей красавицы», в которой принц впервые увидел Брайар Роуз. Белые встроенные полки заполняла коллекция кружащихся статуэток с балеринами и музыкальных шкатулок. Повсюду была разбросана одежда самых ярких цветов. На небольшом туалетном столике в углу лежала детская косметика: блестки, тени для век и миниатюрные помады.

А еще фотографии в рамках. Они покрывали всю открытую часть стены. Мои детские фотографии. С родителями, которые обнимают меня, пряча лица. С друзьями, которые собрались вокруг меня и поздравляют с днем рождения. И с маленьким Оливером – на сей раз настоящая фотография, где он обнимает меня за плечи.

Я свернулась калачиком на ковре и разрыдалась, пытаясь разобраться в чувствах, которые никогда не осмеливалась испытывать. Ведь мне нужно было выживать. Никто никогда не учил меня любить. До встречи с Олли я все детство училась жить, оставаясь незаметной. Но в этой крошечной комнате, в городе, которого я не знала, но все равно называла своим домом, среди фотографий, которые никогда не делала, он пролил на меня свет.

Оливер молчал, давая мне возможность разобраться в чувствах.

Наконец, когда слезы высохли, он заговорил:

— Ты хотела нормальное детство, и мне просто зла не хватает на твоих родителей за то, что они не дали его тебе из-за собственного эгоизма. Но я обещаю, если ты дашь мне шанс, я не упущу его. Я подарю нашим детям любовь. У них будут торты на день рождения, уродливые рождественские свитера и спокойное детство в родном и любимом ими месте. Будут ссоры, бессонные ночи, непостоянные дни, семейные пикники и вечера за просмотром фильмов на повторе. Мы будем делать все это вместе.

Каждое обещание пронзало кожу подобно ножу, каким-то непостижимым образом собирая меня воедино. Он сделал прерывистый вдох.

— Просто дай мне шанс, и я больше не напортачу.

Я приподнялась, сжала его ладонь в кулак и положила себе на колени.

— Что случилось тем летом?

— Себ… – Он закрыл глаза. Судорожно сглотнул. Дважды. Что бы ни произошло, Оливер не хотел об этом говорить. Может, и не говорил никогда.

Я молчала. Набралась терпения. Должно быть, он годами держал это в себе.

Когда он снова открыл глаза, на его нижних ресницах застыли слезы.

— Он… то, что я с ним сделал… Я никогда себя не прощу.