Книга Мой темный принц, страница 175 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Не тебе решать, прощен ты или нет. А ему. Прощение – удел пострадавшего, а не того, кто его ранил. – Я сжала его кулак. – А теперь расскажи, что случилось.

Оливер рассказал мне все. О несчастном случае на лодке. О крови. О скорой помощи. Переливании крови. О полностью изувеченном, некогда красивом лице Себастиана. О том, как вся семья больше не могла смотреть на него, как прежде.

А еще о ссорах.

Им не было конца. Оливер позволял Себу выплескивать на него злость, потому как считал, что заслужил это. Потому что в глубине души верил, что не способен ни о ком заботиться, и в особенности обо мне.

— В общем, – начал Оливер, опустив голову от стыда, – когда я взмолился, чтобы Себастиан сказал, как я могу облегчить его боль, он ответил, что хочет мое счастье, и я согласился.

У меня перехватило дыхание.

Себ попросил его бросить меня.

И Оливер согласился.

Я обхватила колени и прижала их к груди.

— Почему?

— Потому что он был прав. Я все разрушаю. Я не заслуживаю счастья, а ты достойна быть с тем, кто может о тебе позаботиться. А не с тем, кто должен был провести следующие пять лет на бесконечных приемах у врачей и за подготовкой к тому, чтобы возглавить компанию, которой вообще не хотел заниматься.

В ту пору Оливер планировал остаться в «Гранд Риджент», чтобы помочь Себастиану прийти к власти. После несчастного случая Себастиан ни за что не согласился бы принять бразды правления. Должно быть, Оливеру приходилось совмещать учебу, наследование одной из ста крупнейших компании Америки и уход за ворчливым Себом.

Я опустила подбородок на колени.

— Я бы помогла тебе.

— Ты бы перекроила свою жизнь, чтобы подстроиться под меня, в точности как в то время, когда выбрала Гарвард. Ты была так красива, независима и полна жизни. Но в то же время так отчаянно хотела быть любимой, что готова была отказаться от всего – в том числе от своей индивидуальности, – лишь бы быть со мной.

Он прав.

Тогда я бы с ним не согласилась, но по прошествии стольких лет могу оглянуться и все увидеть. Утрата Джейсона, Филомены и Купера глубоко ранила мою душу.

Одноклассницы не желали со мной общаться, я нигде не задерживалась надолго, чтобы успеть обзавестись друзьями, а стоило симпатичному соседскому мальчишке осыпать меня вниманием, я отказывалась его отпускать. Буквально. Обнимала его при любой возможности, надеясь удержать, чтобы он навсегда остался рядом со мной. Отсюда и мое прозвище. Обнимашка.

— Ты должен был дать мне выбор. – Но слова отдавали фальшью, ведь я знала, каким бы был этот выбор и что сделала бы я его неоправданно.

— Я не верил, что достоин тебя, Обнимашка. Вопрос никогда не состоял в том, достаточно ли сильно я тебя люблю. А в том, что люблю слишком сильно. Того, что я мог предложить, всегда было бы мало. Ты заслуживаешь все, а у меня не было ничего, особенно учитывая то, что на меня свалилось. Я желал для тебя большего, чем… для себя.

Во мне что-то надломилось. Все защитные барьеры. Я не понаслышке знала, как ранит душу, когда любовь кажется незаслуженным подарком.

Оливер прислонился спиной к стене и схватился за голову.

— На самом деле я до сих пор не верю, что заслуживаю тебя. Разница в том, что я повзрослел. Теперь я понимаю, что важнее всего быть в настоящем. Просыпаться каждое утро и делать для тебя все, что в моих силах, потому что я люблю, когда ты улыбаешься.