Книга Мой темный принц, страница 240 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Одеяла! – напоминает Себ из своей комнаты, несомненно, подслушивая весь наш разговор.

Я не обращаю внимания.

— Оливер.

Олли выжидает мгновение, его глаза все еще темны от страсти.

— Ладно.

Я веду его в столовую, пока все снова не вышло из-под контроля.

— Чем ты занимался последние несколько дней?

Он поправляет возбужденное достоинство, пока мы спускаемся по лестнице.

— Объявил миру о том, что я новый генеральный директор «Гранд Риджент», вызвал обвал акций перед праздниками и сделал пожертвование ради спасания тюленей, угодивших в нефть в Ньюпорт-Бич.

— Раз ты перестал каждую неделю попадать на первые полосы желтой прессы, твой имидж восстановится, а вместе с ним и акции. Погоди. Ты сказал, тюленей? – Я припоминаю все, что наговорила за тем ужином много месяцев назад, и у меня отвисает челюсть. – Оливер. И как давно ты зациклился на том, чтобы превзойти Гранта?

Он берет меня за руку на нижней ступени.

— Так давно, что успел отменить строительство лыжных курортов в Палм-Спрингс и Дубае, познакомиться с местными экоактивистами и разработать экологически безопасное меню для обслуживания номеров во всех шести тысячах отелей «Гранд Риджент».

— Грант Дуайер не бросал колледж, чтобы спасать планету. Он даже не читал эротические книжки. – Я изо всех сил стараюсь не расхохотаться, и мне почти это удается. Почти. – Я просто издевалась над тобой, Оливер.

— Что тут скажешь? Обратного пути нет. – Он подносит мое обручальное кольцо к губам и целует костяшку пальца, глядя мне прямо в глаза. – Я на все согласен, Брайар. Лос-Анджелес, наряды из «Барби», дуэт из клятого «Холодного сердца». Черт, даже если ты попросишь меня забраться на Эверест и в одиночку перетаскать вниз весь разбросанный на нем мусор, я это сделаю. Я пойду на все, лишь бы ты улыбалась.

* * *

— У нас нет любимчиков. – Агнес хмуро смотрит на Олли поверх бокала с вином.

Он макает индейку в подливку.

— Безусловно, есть.

Я вжимаюсь в кресло, слупив две порции картофельного пюре во время первого семейного торжества со своей новой семьей. А вообще, это в принципе мой первый праздник с какой бы то ни было семьей. Видимо, они подразумевают нездоровое количество спиртного и бессмысленных споров. Я и не думала, что «семейное сборище» – кодовое обозначение для «кто умеет кричать громче всех».

Мама Зака только закончила читать им с Фэрроу нотации о том, каких успехов во внеклассных занятиях ждет от своих внуков, которых нет и в помине, как вдруг между Оливером и его матерью вспыхнула очередная перепалка.

Агнес вытирает уголки губ льняной салфеткой.

— Доказательства?

— Без проблем. – Олли указывает на своих родителей нанизанной на вилку морковкой. – Вы назвали меня Оливером в честь сети ресторанов «Олив Гарден», а Себастиана – в честь какой-то римской скульптуры с рельефным телом.

— Это была не скульптура, а флорентийская картина, а «Олив Гарден» – американская классика.

— А еще… – Феликс облизывает губы. – Мы назвали тебя Оливером в честь фрукта.

От этих слов Агнес заливается смехом.

— Фу. – Олли делает вид, будто его тошнит в тарелку. – Гадость.

Его мама вращает вино в бокале.

— Ты даже не знаешь, почему я смеюсь.

— Не желаю знать. – Он отодвигает тарелку, презрительно скривив губы. – Лично я считаю, что появился в результате непорочного зачатия.