Книга Мой темный принц, страница 36 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

= Оливер=

Порча. Предзнаменование. Проклятие.Я приносил несчастья всем, кто мне дорог. Тогда. Сейчас. Ничего не изменилось.

Ножки дешевого пластикового кресла в приемном покое гремели подо мной каждый раз, когда я стучал пяткой по покрытому линолеумом полу. Я барабанил пальцами по коленям, отбивая ритм «Спящей красавицы».

Я должен был сразу уловить его – предостережение. Мне удавалось прожить пятнадцать лет, ни разу не услышав этот вальс. И все же воспоминание о том, как я танцевал под него с Брайар, всплыло на вечеринке несколько дней назад, когда одна богатая наследница из Монако попыталась прельстить меня перепихоном в уборной известного дворца. Но заиграл вальс, разрушив момент.

Часы над регистратурой сердито глядели в ответ. Два часа ночи. С губ сорвался вздох, колыша медицинскую рубашку, которую я перехватил у проходившей мимо медсестры. И хотя я так и остался в насквозь промокших джинсах, в которых спас Брайар, я не чувствовал холода. Из-за всплеска адреналина я вообще ничего не чувствовал. Только знакомый гул тревоги, волнения и отчаяния, которые охватывали меня всякий раз, когда мы с Брайар оказывались в одной округе.

Парамедики разрешили мне сопровождать ее в машине скорой помощи, наверное, потому, что я и сам выглядел не очень. К тому времени, как мы доехали, Брайар потеряла сознание. Врачи отвели меня в другое терапевтическое отделение, проверили жизненные показатели и натравили двух агрессивных медсестер, чтобы те заставили меня снять рубашку и надеть что-нибудь сухое. С тех пор я притулился в приемном покое возле палаты Брайар. Здесь меня расспросили, что выглядело приблизительно так:

Медсестра: «Мы не можем дозвониться до ее контактных лиц для связи в экстренных ситуациях».

Я: «Ее контактные лица для связи в экстренных ситуациях – два безалаберных мудака».

Медсестра: «И тем не менее мы не можем до них дозвониться, но продолжим попытки».

Я: «Не утруждайтесь. Ее родители пропадают неизвестно где с тех пор, как она была подростком. Можно сказать, я ее ближайший родственник».

Но так ли это? А главное, должен ли я им быть?

Прошло два часа, а я так и сидел на том же стуле и ждал новостей. Пожалуйста, только не впадай в кому. Я ненавижу принимать важные решения. Даже определиться с тем, что хочу на завтрак, могу с трудом.

Я стукнулся головой о стену и закрыл глаза. Больницы повергали меня в уныние. Мощная смесь отбеливателя, антисептика и непередаваемый запах страданий. Коктейль, к которому я порядком привык за долгие годы, пока сидел возле операционных и отделений реанимации. Сквозь непрерывный звук шагов, звонки телефонов и отрывистые сигналы сердечных мониторов раздался скрип открывшейся двери.

— Мистер фон Бисмарк?

Я подскочил. Доктор Коэн прошел мимо рядов кресел и остановился возле моего. Как правило, я гордился тем, что не судил о людях по внешности, но случись мне выбирать врача для Брайар, это был бы не он. Лысый. Весь в морщинах. Суровый. Ему вполне могло быть хоть пятьдесят пять, хоть восемьдесят три. Но это неважно. Главное, чтобы он уже окончил ординатуру и успел наломать дров.

Я взялся за подлокотники, чтобы встать, и удивился, как плохо слушаются ноги.

— Что такое?

— Медсестры сообщили мне, что вы ближайший родственник мисс Ауэр.