Книга Мажор. Это фиаско, братан!, страница 50 – Айская

Мы вернулись в квартиру в оглушительной тишине. В зале она вдруг выудила из шкафа старый плед с подушкой и просто швырнула его в меня.

— Держи. Спишь либо на полу, либо катись в свою машине. Пьяным за руль ты не сядешь. Понял?

Я поймал плед, расплываясь в идиотской улыбке. Она щелкнула выключателем, погружая комнату в темноту. Я слышал, как она легла на диван, как зашуршало одеяло. Я расстелил плед на ковре, чувствуя, как внутри всё еще гудит от её близости.

— Насть? — тихо позвал я в пустоту комнаты.

— Что тебе ещё? — донесся её голос, в котором уже не было той брони.

— А я тебе всё-таки дико нравлюсь. Очень.

Она ничего не ответила, но я готов был поклясться на чём угодно: в этой темноте она сейчас улыбается.

Настя..

Первое что я услышала, перед тем, как проснуться, это как с кухни доносился подозрительный грохот посуды и какое-то странное шипение. Открыла глаза, а в висках непривычно застучало. Вроде бы, я выпила вчера полкружки шампанского, а впечатление что я всю неделю пила без продыху.

Повернула голову вниз на пол и увидела, что Матвей уже проснулся. А потом меня осенило и я резко подскочила с дивана вспоминая:

— Черт... — глянула на часы и подскочила, как ошпаренная. — Десять утра! Мы всё проспали!

Я вылетела из зала, на ходу приглаживая всклокоченные волосы. Злость закипала быстрее, чем чайник.

— Матвей, ты почему опять меня не разбудил? Мы на первую пару опоздали, на вторую…

Когда влетела в кухню с готовой тирадой о безответственности мажоров, но слова застряли в горле. Я просто замерла в дверях, не в силах пошевелиться. Матвей стоял у плиты. Из одежды на нем были только боксеры и кухонный фартук с дурацкими рюшами, который завязывался на его мускулистой спине в трогательный бантик.

— О, проснулась, спящая красавица? — он обернулся, сияя своей фирменной улыбкой. — Я тут нашел в холодильнике сырники, решил, что завтрак чемпионов нам не помешает.

— Котовский, у тебя что… — обрела дар речи и ткнула в него пальцем, показывая на его внешний вид. — Почему ты стоишь голый в одном фартуке?

— Кто голый? Я? — Матвей притворно возмутился, поправляя лопатку. — На мне вообще-то трусы и дизайнерский фартук, моей покойной бабули. Хочешь докажу, что под ним еще что-то есть? — Он потянулся к краю, собираясь приподнять подол.

— Только попробуй, — отрезала я, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Я вчера уже видела достаточно твоих «выступлений». И вообще, Котовский, спрячь свои «доказательства», пока я их не отбила. С чего вдруг такой прикид?

— Я принял душ, Насть. А мужского гардероба у тебя, к моему глубокому сожалению, не оказалось. Пришлось импровизировать. И вообще, выдохни, — он подошел ближе, обдавая меня запахом свежести. — Расписание посмотри. Сегодня пары начинаются с трех. У нас еще вагон времени. Иди умойся, а то выглядишь так, будто тебя только что вытащили из-под завалов.

Я хмыкнула, чувствуя, как напряжение немного спадает.

— Ладно, «шеф-повар». Но у тебя там, кажется, сырники решили совершить акт самосожжения, — я указала ему за спину, где из сковородки повалил сизый дымок.

Пока он чертыхался и пытался спасти завтрак, я ушла в ванную. Холодная вода немного привела в чувство. И тут раздался стук в дверь. Громкий, настойчивый.

«Ну всё, — подумала я, вздрагивая. — Точно тот мужик пришел доругаться за ночные танцы».