Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 61 – Лена Харт

МУРАД

— Пора выбирать дату и подавать заявление в ЗАГС, — произношу это прежде, чем успеваю обдумать.

Марьям замирает, всё ещё пряча за спиной алое кружевное недоразумение. Её лицо приобретает оттенок спелого граната, а в глазах читается попеременно желание провалиться сквозь землю и придушить меня прямо здесь, на глазах у детей и моей матери.

— Фыдджыны остынут! — голос мамы доносится с кухни, возвращая нас в реальность. — Мурад, веди свою невесту мыть руки. Нам нужно обсудить меню на торжество!

Марьям издаёт звук, средний между всхлипом и рычанием, и пулей уносится на второй этаж. Провожаю её взглядом, задерживаясь на изгибе спины и том, как гневно подрагивают её плечи. Эта женщина определённо делает мою жизнь невыносимой, но, чёрт возьми, ещё никогда я не чувствовал себя таким живым.

Через час мы уже сидим в моём внедорожнике. Марьям сменила домашнюю одежду на строгий бежевый костюм, который, по её мнению, должен возвращать нас в плоскость «начальник и подчинённая». Она сидит максимально близко к двери, вцепившись в сумочку так, словно в ней лежат коды от ядерных ракет.

— Мы едем в «Графф» на Тверской, — бросаю, выруливая со двора.

— Мы едем в обычный сетевой магазин, где есть отдел бижутерии, — парирует она, не поворачивая головы. — Мурад Расулович, этот контракт стоит мне слишком дорого в плане нервных клеток. Кольцо должно быть скромным. Желательно из нержавеющей стали.

Нержавеющая сталь. Моя невеста собирается носить на пальце что-то из ассортимента хозяйственного магазина, где продают гвозди и водопроводные трубы. Представляю, как Осипов потирает руки, предвкушая этот козырь в своей колоде.

Бросаю взгляд в зеркало заднего вида и замечаю знакомую серую «Шкоду», которая послушно выныривает из-за поворота через два дома от нашего. Ребята работают чисто, профессионально держат дистанцию, но их предсказуемость выдаёт с головой.

— Смотри в боковое зеркало, Петрова. Видишь серую машину?

Она осторожно поворачивается. Её глаза расширяются, когда она замечает преследователей.

— Они едут за нами? Прямо сейчас?

— Они фиксируют каждый наш вздох. И если я куплю своей невесте кольцо из нержавеющей стали, Осипов завтра же притащит в суд эксперта по ювелирным изделиям. Он скажет, что миллионер Хаджиев либо окончательно разорился, либо просто не дорожит своей женщиной. В обоих случаях опека уплывает у нас из-под носа.

Марьям сглатывает. Её упрямство борется с логикой, и, судя по тому, как она сдувается на сиденье, логика побеждает.

— Ладно, но никаких огромных камней. Я не хочу ходить с гирей на пальце.

— Договорились, — вру, уже представляя, какой именно каратник украсит её нежную руку.

Бутик встречает нас холодным блеском витрин и приглушённой классической музыкой. Консультант в идеально скроенном костюме склоняется перед нами в поклоне, который в моём мире стоит не меньше пары тысяч евро.

— Господин Хаджиев, какая честь. Мы подготовили для вас лучшие образцы из новой коллекции.

Марьям оглядывается по сторонам с таким видом, будто зашла в логово дракона. Она выглядит здесь чужой, со своим практичным пучком и недорогими часами. Её взгляд скользит по витринам с ценниками, от которых у обычного человека случился бы сердечный приступ.

И именно эта её непохожесть на моих обычных спутниц заставляет меня испытывать странную гордость, потому что Марьям настоящая, без фальшивого загара и надутых губ, без той хищной алчности в глазах, которую я видел у десятков женщин. Она не рассматривает меня как ходячую кредитную карту и, чёрт возьми, даже пытается защитить мой бюджет, что само по себе граничит с чудом.