Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 62 – Лена Харт

Консультант расстилает перед нами бархатный планшет, усыпанный камнями, которые сияют так ярко, что в помещении словно становится светлее.

— Вот этот вариант, — Марьям тычет пальцем в самое тонкое кольцо с крошечной, почти невидимой искрой.

Консультант на долю секунды замирает. По его лицу пробегает выражение, напоминающее лёгкий микроинсульт, который он немедленно маскирует профессиональной улыбкой.

— Превосходный выбор для... э-э... повседневной носки.

Стискиваю зубы. Почему она вечно пытается сделать себя меньше, незаметнее? Она боится занять место под солнцем и не считает себя достойной сиять.

— Оно лаконичное. И недорогое, — добавляет она с облегчением в голосе.

Недорогое. Я смотрю на ценник. Сумма там действительно скромная по меркам этого места. Примерно столько же стоит одна моя рубашка.

— Кольцо подходит для выпускницы школы, Марьям. А ты — женщина Мурада Хаджиева.

Беру из центра планшета массивное кольцо из платины с огромным бриллиантом огранки «изумруд». Камень чист, как слеза младенца, и стоит примерно столько же, сколько её будущая кондитерская вместе с оборудованием и годовым запасом муки.

— Мурад, нет! — шипит мне на ухо, наклоняясь ближе. Её аромат ванили и корицы окутывает меня. — Безумие. Я его потеряю. Или мне его отрежут вместе с пальцем в первом же переулке.

Отрежут палец? Криво ухмыляюсь и наклоняюсь к её уху, чувствуя, как она вздрагивает от моей близости.

— Я хотел бы посмотреть на того смертника, который посмеет прикоснуться к твоему пальцу, — шепчу я. — К любому твоему пальцу.

Её грудь вздымается чаще. Вижу, как на её шее вспыхивает розовый румянец, расползаясь вниз под воротник блузки. Консультант тактично отворачивается, делая вид, что изучает каталог.

Беру её руку, и мягкость кожи застаёт меня врасплох, почти бархатная на ощупь, такая контрастная с моими ладонями, огрубевшими от боксёрских перчаток. Три года я видел эту руку только с ручкой или папкой документов, практичную, с короткими аккуратными ногтями. Но теперь понимаю, что она умеет гораздо больше: печь кексы, успокаивать плачущих детей, превращать хаос в уют.

Переплетаю свои пальцы с её ладонью, и под моими подушечками её пульс отбивает чечётку.

— Пока ты со мной, ты в безопасности, — понимаю, что даю не просто обещание для спектакля.

Медленно скольжу кольцом по её безымянному пальцу. Холодный металл встречается с её теплом. Она замирает, глядя, как бриллиант вспыхивает под софитами миллионами разноцветных искр и слышу её резкий вздох. Или это стук моего собственного сердца в ушах заглушает приглушённую музыку?

В огромном зеркале напротив вижу наше отражение. Я стою за её спиной, положив свободную руку ей на плечо. Мы выглядим... правильно. Словно этот пазл наконец-то сложился. И сейчас на её нежной руке, сверкает целое состояние, и это кажется самым правильным в мире.

Наши взгляды встречаются в отражении. В её глазах я вижу не только страх перед ценой, но и смятение, удивление, и ту самую искру, которую заметил ранее. Ту, от которой моя кожа покрылась мурашками.

— Тебе нравится? — хриплю.

— Оно... слишком красивое, — шепчет Марьям, не отрывая взгляда от своей руки. — Я не заслуживаю такой роскоши.

Горячая волна злости прокатывается по моей груди. На кого? На неё? На мир, который заставил её так думать о себе?