Книга Дорогой Дуэйн, с любовью, страница 142 – Элиза Гордон

Я умираю с голоду, но в то же время мне чертовски грустно. Каждый кусочек кажется невкусным. (Ладно, это немного мелодраматично. Каждый кусочек невероятно вкусный — я должна знать, какую магию они применили к этой курице!) Вся эта работа, мой герой так близок и в то же время так далек, буквально в нескольких шагах, но окружен охраной. Но кто я такая, как не одна из миллиона обезумевших фанатов?

Я не знаю, о чем я думала. Я, не обладающая никакими спортивными способностями, мечтающая превзойти всех этих людей, которые, вероятно, всю жизнь совершенствовали свои навыки в прыжках, беге и плавании, как чертовы олимпийцы из Восточного блока.

И да... чертова бионическая Барби. Она была одной из четырех женщин-победительниц.

Соль на рану? Как та крупнозернистая соль, которой мы посыпаем обледенелый тротуар зимой.

— Прекрати.

— Что?

— Самобичевание.

— Никто не занимается самобичеванием.

— Неужели? — Марко протягивает мне салфетку и указывает на уголок моего рта.

— Небольшое самобичевание еще никому не повредило.

— Совершенно уверен, что это противоположно тому, для чего предназначено бичевание. По крайней мере, в религиозном смысле. Полагаю, если ты занимаешься бичеванием с другой целью...

— Я должна была попросить Жоржетт принести мне ее плетку.

— Хочу ли я знать, что это значит? — спрашивает он, приподнимая бровь.

— Да. Я забыла. Ты один из трех человек в Северной Америке, которые не читали мой блог. — Я делаю большой глоток горячей газированной воды, мечтая о том, чтобы сжаться и искупаться в ее ледяной чистоте. — Моя сестра Жоржетт? С тремя детьми, названными в честь художников из движения «Искусство и ремесла», выступавшего против промышленной революции? Да, она любитель секс-игрушек. У нее есть хлыст, ошейник с шипами и длинный поводок-цепь. Я нашла ее вещи, когда сидела с детьми, сфотографировала их в качестве доказательства в соответствии со Стратегией сестринства, и это было в моем цифровом дневнике, который увидел весь мир.

— Это маленькое рыжевато-русое создание, которое подбадривало тебя раньше, — госпожа?

— Очевидно, так оно и есть.

— Не думаю, что когда-нибудь пойму сестер.

— Я тоже.

— Было приятно, что они пришли поддержать тебя. Жаклин очень разговорчивая.

— Она говорила тебе, что она пластический хирург?

— Да, она упоминала об этом раз или два.

— О боже, она ведь не предлагала тебе скидку на ботокс, не так ли?

Марко указывает на свой лоб.

— Только здесь. Хотя я много слышал о «пещере» доктора Джейка. — Он подмигивает и доедает свое блюдо, проводя салфеткой по темной щетине. — Все еще голодна? Я могу принести еще.

— Не-а... У них есть мороженое?

Он смеется.

— У тебя останется место для мороженого после тех роскошных кексов?

— Это риторический вопрос?

Мы еще немного посидели, опершись на руки, в блаженной тени раскидистого клена, наблюдая за приливами и отливами толпы и слушая разговоры других посетителей, которые все еще наслаждались возможностью увидеть Скалу воочию.

Марко подается вперед.

— О, пока не забыл... — Он тянется к карману на молнии своей давно снятой ветровки «Голливуд фитнес», которая теперь служит одеялом для пикника под его тугими ягодицами. Он достает конверт и передает его мне. Обратный адрес — от рекламной кампании «Прокачай мышцы»