Книга Ребенок от предателя, страница 66 – Ксения Богда

— Кажется, дня три или четыре.

Он открывает рот, чтобы ответить, но в меня на всей скорости и с громким визгом врезается сын. Наш сын.

И я вижу, как меняется взгляд Леши, когда он смотрит на ребенка. Он осознает, что Кирюшка его…

Леша

Воспоминания обрушиваются селевым потоком, погребая под собой. Дышу через раз, пока в голову возвращается тот пробел, с которым я жил четыре года. Смотрю на Нику и сына, а у самого в груди сердце замирает.

Вот она… моя семья настоящая. Не зря тянуло. Магнитом тащило к ней. Но Ника смотрит загнанным зверьком и сжимает плечо сына подрагивающими пальцами.

— Ник, – непроизвольно делаю шаг к ней, а она отстраняется.

А я не могу понять, почему так реагирует? Почему не хочет разобраться во всем, что произошло?

— Давай поговорим?

Кирилл начинает хныкать и перетягивает внимание Ники на себя. Она присаживается перед сыном на корточки и поправляет его светлые волосы. Так вот почему у меня в голове постоянно его образ всплывал. Потому что у сына мои черты. Глаза, волосы. Ника-то темная, и глаза другие. А Кирилл с меня будто скопировал цвет и того, и того.

— Мамочка, а поехали домой. Я голодный, – стучит себя по животу, и из меня вылетает смешок.

Поворачивается ко мне и протягивает поводок, на котором Жужа уже вся извелась и нарезает вокруг себя круги, пытаясь поймать невидимую добычу.

— Спасибо, Леш.

Сглатываю ком в горле. Леша… я для него сейчас просто Леша. А мог бы быть папой.

Перехватываю взгляд Ники. Вижу в её взгляде сожаление, но она моргает, и эта эмоция прячется за маской.

— Конечно, малыш, – теплая улыбка, которая когда-то и мне адресовывалась не раз.

Кручу в голове тонну мыслей, которую вывалило мое подсознание, но не нахожу ответа на вопрос, почему я не женился на этой Нике? Почему допустил, что она была беременна и не была моей женой?

Вероника встает и расправляет складки на одежде, поправляет волосы. А я не могу оторваться от неё. Смотрю, впитываю её каждое движение. И воздуха не хватает, чтобы вздохнуть полной грудью. Легкие наполнить. Их неимоверно сжимает…

— Ник, – ловлю её за руку, и она вздрагивает, – я позвоню?

Облизывает губы. Опускает глаза на мою руку, но не пытается вырваться.

— Зачем, Леш?

Вздергиваю бровь. Ну как, мать его, зачем? Затем, что мы не чужие, как она попыталась это все выдать. Затем, что у нас ребенок растет. И он уже четыре года без отца.

— Чтобы разобраться во всем.

Ника равнодушно пожимает плечами. Будто ей все равно. Хотя… может, так оно и есть? Это меня сейчас подрывает от всех воспоминаний, которые открылись. Меня подрывает, что не могу сгрести её в объятия и зарыться в волосы, вдохнуть до боли знакомый запах и поцеловать губы, по которым скучал.

Я могу… но Ника не допустит. Пока у меня жена, Ника вряд ли меня впустит в свою жизнь.

— Пойдем, малыш, – берет сына за руку и отходит.

Я не тороплюсь её останавливать. Нам обоим нужно время, чтобы принять новую реальность. А мне так ещё и разобраться с женой. Как получилось так, что она выдала себя за ту, кем не являлась, и вклинилась в мою жизнь?

Ведь явно же знала, что я не свободен. Она же помощницей моей была, и Ника не раз приходила ко мне в офис, когда мы были вместе. Перестала, только когда живот стал виден. Не хотела, чтобы кто-то знал о нашем счастье неродившемся.