Онлайн книга «Турецкая (не)сказка для русской Золушки»
|
Он и не думает отворачиваться или отвлекаться от меня. — Как тебя зовут, блондинка — красавица? — обращается ко мне, улыбаясь белоснежно и обескураживающе. Это из того разряда улыбок, которые могли бы быть прекрасными и обезоруживающими, если бы мы с ним были на равных. Но он ощущает себя выше. Потому его внимание ко мне — как волка на зайца… — Орхан! Это всего лишь прислуга! Хватит, братец! — истерит Фахрие. Только сейчас понимаю, как они похожи. Брат и сестра? — Тише, сис, — поднимает руки, — ты же знаешь, я всегда был падок на красивых доступных блондинок… Урод псевдозаботливо проводит рукой по моей голове. Все начинают громко гоготать. Они сейчас специально говорят на английском, чтобы я понимала. Здесь в целом элита предпочитает английский, но эти выпады — конкретно в мой адрес… Я, наконец, не выдерживаю. Раздражение перекрывает. Отшатываюсь, а в следующую минуту заряжаю ему по лицу со всей силы. Это он говорит про доступность? Знает, интересно, что его сеструха уже кувыркается в постели с будущим муженьком? Смешки в зале резко обрываются. Повисает тяжелая, раскаленная тишина. «Милый Орхан» в мгновение становится черным от злости, как смоль. Встает и наступает. Другие не шевелятся. Просто так же злобно смотрят. — Злобная гяхба (тур. — ругательное слово), — цедит он и наступает, — ты что себе возомнила⁈ — Это Вы что себе возомнили⁈ Кто Вам дал право меня касаться? Он продолжает наступать, а я пятиться… Мгновение — резкий захват. Отрываюсь от земли, тянет меня куда-то. Стучу по его рукам, брыкаюсь, больно цепляя его носками туфель — тщетно. Он держит железной хваткой и запихивает куда-то в комнату. Я не могу даже выдохнуть от напряжения. А в следующую минуту понимаю, что мы оказываемся в темной комнате. Это чулан или склад. Не понимаю. Знаю только, что больно ударилась о пол, потому что он бесцеремонно меня швырнул, а сам снова наступает. Злые глаза горят во мраке. — Шлюха… — шепчет злобно, — сестра рассказывала о тебе. Удовлетворяешь его? Он тебя пялит? — Он пялит твою сестру! — бросаю злобно, — не знал⁈ Они трахаются. Видимо, у нее так чешется, что до свадьбы не дотерпела. Наверное, ваша мать шлюха, она генетикой в нее! Знаю, что это сорвет все предохранители у этого урода, но… гнев сильнее. Сильнее внутренней подавленности, сильнее желание причинить им такую же моральную боль, как они причиняют мне. Ненавижу! Ненавижу за это высокомерие, равнодушие, ощущение, что они выше других! И дело не в нации! Дело в том, что они — люди — говно! Одно только отношение к бедной женщине — повару это показало! Все эти люди заискивали бы перед моим отцом в его статусе. А теперь рвут меня, как шакалы! — Сука! Гяхба! Сейчас пищать будешь от другого! Он набрасывается на меня, как гиена на кусок мяса. Я слышу жалобный треск своего унылого платья. Ловлю ощущение тотальной безвыходности и безысходности. Урод сильнее меня. И даже если я обкричусь, никто, совершенно никто мне не поможет… — Тварь… — продолжает огнедышать на меня, наваливаясь своим нехилым весом. Во рту вкус металла и соли. От шока я даже не заметила, что он со всей силы зарядил пощечину. Голова плывет. Открываю рот, как рыба. Бедра пронзает огненная вспышка — рвет на мне белье… И потом — словно бы из небытия или галлюцинации — яркий свет в дверном проеме. Грубые мужские голоса на турецком. Крики. |