Книга Мажор. Он меня погубит, страница 47 – Ксения Рокс

Тоха.

Он буквально вырастает из ниоткуда, движется с молниеносной скоростью. И в его взгляде я даже издалека вижу ярость.

— Хера ты стоишь тут возле неё?! — рычит он, толкая наглеца так, что тот отступает на шаг и еле удерживается на ногах.

— Эй, я просто общался! — парень пытается оправдаться, но это звучит жалко.

Тоха переводит взгляд на меня.

— Он тебя оскорблял? — голос низкий, и до мурашек опасный.

Я открываю рот, но тут же закрываю.

Если скажу «да», он точно набросится. Я знаю его, он не сдержится.

Тохе не нужны проблемы из-за меня. Не хочу, чтобы из-за этой стычки его могли выгнать или наказать.

— Нет… Не надо. Пожалуйста. Давай просто уйдём, — шепчу я, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы слышал только Антон.

Но кто-то из толпы вдруг выкрикивает, и делает это наверняка нарочно:

— Чувак, он реально оскорбил её!

И всё. Начинается долгожданное шоу: у Тохи будто сносит крышу.

Лицо меняется моментально: дыхание становится тяжёлым, плечи напрягаются, пальцы сжимаются в кулаки.

— Тох, не надо! — я едва успеваю сказать, но он уже делает шаг вперёд.

В следующий миг раздается удар.

Резкий, чёткий, с глухим звуком, от которого по коже бегут мурашки.

Парень падает на землю, держась за челюсть, глаза расширены.

Я замираю, а толпа ахает, кто-то начинает снимать на телефон. Конечно же, куда без этого.

Тоха нависает над парнем, и я вижу эту тьму в его взгляде, он похож на зверя, которого загнали в угол.

Я бросаюсь вперёд, хватаю его за руку:

— Антон, не надо, пожалуйста! Остановись! — шепчу отчаянно. — Прошу тебя!

Он дышит шумно, рвано, ещё секунду…

И, кажется, снова ударит.

В этот момент в конюшню врывается преподаватель физики: мужчина средних лет, всегда спокойный, но сейчас лицо каменное.

— Что тут происходит?! — его голос громкий, как выстрел. — Драка? Вы с ума сошли?!

Все тут же замолкают. Препод переводит взгляд на Тоху, потом на стоящего рядом парня с рассеченной губой.

— А ну быстро оба в ректорат! Немедленно!

Секунда тишины, потом Тоха сдержанно отпускает меня и делает шаг назад.

Парень на земле поднимается, бормочет что-то вроде: «Да он псих».

— Шевелитесь! — повторяет преподаватель.

Они выходят, и я вижу профиль Тохи, всё ещё напряжённый, но уже спокойный.

Перед тем как исчезнуть за дверью, он оборачивается и бросает мне короткий взгляд. А потом подмигивает, едва заметно, по-хулигански.

Я шевельнуться не могу, и в то же время глупое тепло растекается где-то в груди, несмотря на всё, что только что произошло.

Но тут же сверху накатывает тревога. Сильная тревога, Тоха ведь подрался.

Из-за меня…

Его могут наказать. А что если из-за этого его вообще отчислят?!

Сердце болит так, будто кто-то резко сжал его в кулаке.

Лошадь тихо фыркает, и я тянусь к её шее, касаюсь ладонью, стараясь успокоиться.

— Всё будет хорошо, правда? — шепчу, но голос дрожит.

Она утыкается мордой мне в плечо, и от этого хочется плакать ещё сильнее.

Мне казалось, я привыкла к насмешкам, что уже ничего не заденет.

Но нет…

Это всё ещё больно.

И ещё больнее осознавать, что кто-то пострадал из-за меня.

Я остаюсь одна, среди запаха сена и тихих фырканий лошадей, а где-то за спиной слышу, как кто-то шепчет:

— Видела? Он за неё вмазал! Настоящий псих.

Я закрываю глаза. Пусть думают, что хотят. Главное — чтобы с Тохой всё было в порядке.