Книга Мажор. Он меня погубит, страница 48 – Ксения Рокс

Рита

Антон держит меня крепко, будто мир вокруг может разрушиться, если он ослабит хватку хоть на секунду.

Мои руки лежат у него на груди, чувствую горячее биение сердца сквозь ткань его футболки. Поднимаю голову, смотрю на него и почти шёпотом, с долей опаски, спрашиваю:

— У тебя точно не будет проблем из-за меня?

Тоха отвечает сразу, в отличие от меня довольно уверенно:

— Точно. Не беспокойся за меня.

Гладить по спине у него получается особенно нежно, хоть он всегда старается выглядеть сильным и непробиваемым.

— Просто… Я переживаю, — проговариваю я, спрятав лицо ему в плечо. — Не хочу, чтобы из-за меня ты мог пострадать.

— Мы всё порешали. Не парься.

Он произносит это так спокойно, будто решал вопрос не с ректором и деканом, а с продавцом в магазине, мол, просто бытовая деталь.

Но я знаю: ничего простого в этом не было. История со скандалом в конюшне, когда он вступился за меня, врезал тому наглому парню, который оскорблял меня при всех, теперь в академии тема номер один для обсуждения.

— Спасибо… — только и выдыхаю, глядя ему в глаза. — За то, что заступился.

Тоха усмехается чуть искоса, будто удивлён моим «спасибо».

— Я бы не смог по-другому. Теперь каждый получит от меня, если посмеет тебя тронуть. А ты не молчи, поняла?

Его голос твёрдый, но тёплый. От этих слов внутри всё будто расправляется, я невольно улыбаюсь.

— Думаю, после того раза никто больше не осмелится меня обидеть.

Он на секунду задерживает на мне взгляд и повторяет уже серьёзно, почти шепотом у самого уха:

— Если что вдруг… Всё равно не молчи. Порву за тебя.

Я киваю.

Его ладонь лежит у меня на талии, пальцы лёгкие, но цепкие.

Мне кажется, что сейчас я могла бы просто раствориться в этом тепле.

Слухи о нас, конечно, разнеслись по академии почти мгновенно.

В коридорах постоянно шепчутся, девчонки смотрят на меня косо, а парни улыбаются с намёком.

Но пусть. Пусть говорят. Меня никогда особенно не волновало чужое мнение.

Другое дело — Антон. Он молчит, но я чувствую в нём какое-то напряжение.

Будто кусочек внутреннего льда всё же остался, и все эти взгляды давят ему на спину. Он привык быть сильным, властным, тем, кого боятся и уважают. А теперь с ним я: простая девчонка с дефектом, объект насмешек окружающих.

— У тебя точно всё в порядке? — спрашиваю снова, чуть сильнее прижимаясь к нему.

— Да, да, — отвечает быстро, судорожно.

Но я не отступаю.

— Мне кажется, ты переживаешь из-за слухов.

Тоха выдыхает и хмыкает.

— Мне похер, — коротко бросает. — Побазарят и забудут.

Но я чувствую, что врёт.

Его плечи чуть напряжены, мышцы под моими ладонями твердые, жёсткие.

Он держится ради меня, наверное, чтобы я не волновалась. И это трогает даже больше, чем любые признания.

Я смотрю на парня снизу вверх: на привычный упрямый профиль, крепкую линию челюсти, на ту нежность, которую он не умеет показывать другим, но которую я теперь читаю её с первого взгляда.

Боится ли он потерять авторитет? Может быть. Боюсь ли я, что это разрушит нас? Тоже, да.

Наше счастье словно стеклянная сфера: такая прозрачная и красивая, но слишком хрупкая.

Иногда мне кажется, стоит дунуть чуть сильнее, и всё разлетится на осколки.

Поэтому мне страшно, будто бы я не чувствую опоры.

— Главное, что мы есть друг у друга, — шепчет Тоха и целует в макушку. Губы горячие, запах пряный, его особенный.