Книга В объятьях тьмы, страница 17 – Сара Адам

Ну ты и идиотка, Ева! Тебя сейчас именно это волнует?!

Воспользовавшись моментом, пока мужчина перевязывает простреленную ногу, я бесстыдно разглядываю его. Коренастый, явно занимается спортом, а судя по тому, как он в два счета уложил Максима, еще и борец. Темноволосый, черноглазый... а его прожигающий взгляд я, несомненно, запомню на всю жизнь.

Не знаю, откуда во мне столько смелости наблюдать, как Зверь с закатанной штаниной самостоятельно пытается достать щипцами пулю из ноги, ковыряясь в ране. И ведь даже звука не издает! Я бы выла от боли, кричала, просила отрубить и дать наркоз, а он молчит и держится уверенно.

Кто ты такой, черт подери?! Росомаха?

Судя по всему, процесс у хозяина идет не очень гладко. Несчастные щипцы летят в сторону, окровавленными руками он берет в руки сотовый и набирает чей-то номер.

— У аппарата, — слышу мужской голос из трубки на громкой связи.

— Че за хуйня нездоровая происходит, Овод? — От злобного тона незнакомца я буквально вся подбираюсь. Слышать из его уст агрессивные маты хуже, чем наблюдать за кровью, текущей из раны. — Какого хера в моем доме левые люди?

— Щас буду, — доносится бас из динамика.

Быстро закрываю глаза, притворяясь, что нахожусь без сознания. Уж лучше пусть думает так. Вдруг допрашивать начнет? Пытать? И кто такой этот Овод? Может быть, он из полиции? Или участковый? А может из охранного агентства?

Одно предположение сменяется другим, более худшим. С каждой прошедшей минутой мое состояние и положение дел катится в пропасть. Не выйду я из этого дома без последствий, голову на отсечение даю.

Сейчас приедет полиция, хозяин напишет заявление, и меня отвезут в участок. Бедная мама, такой позор она не переживет!

Но я же не успела ничего унести, только в дом проникла. Интересно, сколько дают за взлом с проникновением?

Секунды тянутся бесконечно долго, в своей голове я уже даже успела отмотать срок и выйти на волю с желтыми зубами и блатной речью по фене, забыв нормальный человеческий язык.

Страх и безнадежность моего положения переплетаются в сознании. Мысли о том, что никто не вернется за мной, давят тяжестью. Знала, на что шла, но надеялась на другой исход. Самое ужасное в произошедшем то, что денег на операцию я так и не заработала.

Обстановка в доме меняется незаметно. Подъехавший (я так понимаю, Овод), как буря, сметающая на своем пути, с ходу принимается комментировать все вокруг, не успев переступить порог дома.

— А че не предупредил, что у тебя гости? — горланит мужлан, лица которого я не вижу, притворяясь, что в отключке. Я лежу расслабленная, имитируя размеренное дыхание и безмятежность. — Связывание практикуешь? — гоготнув, уточняет он.

— Вова, ты об этом побазарить хочешь? — грубит зверь, осаждая его.

— Хуяк, вы слушали маяк, — присвистывая, тут же жонглирует словами Овод, он же Вова, проходя мимо меня, — Пигалица шмаляла, что ли?

Пигалица?!

— Напарник, — сухо уточняет пострадавший. Поболтать он в отличие от своего дружка не особо любит, отвечает односложно и неохотно. — Пуля в кости застряла, вытащить надо бы.

— Волк, че-то ты сноровку подрастерял! — почему-то веселится Овод, и это вызывает недоумение. Как можно смеяться в подобном положении?! Либо он настолько отбитый чувак, либо какой-то блаженный.