Книга В объятьях тьмы, страница 19 – Сара Адам

— Двигай, — приказывает Вова, и я открываю дверь, выходя на улицу. — Уж план дома, небось, ты хорошо знаешь, — усмехается мужлан, подталкивая меня к лестнице.

Спускаясь с крыльца вниз я молу, стараясь сдержать вновь возникшее желание разрыдаться. Где-то внутри проскальзывает мысль уговорить Овода помочь мне, но я понимаю, что он не станет слушать.

Кто эти люди на самом деле? Почему ведут себя так, будто имеют право запирать человека в подвале? Если они меня сдадут, я обязательно расскажу, про угрозу оружием.

— Ну и вляпалась же ты в дерьмо, красавица, — с усмешкой комментирует бугай. — Забралась в дом к самому Волку! — уже в открытую хрипло смеется он. — Пиздец смелая!

— Кто вы такие? — спрашиваю дрожащим голосом, бросая через плечо на него боязливый взгляд. — Я ведь ничего не взяла...

— А это уже не имеет значения, красавица, — улыбается, смотря мне в глаза, отчего под уголками глаз образуются глубокие морщинки. —Остается надеяться, что Демид сжалится и оставит тебя в живых. А зная его, я в этом очень сомневаюсь.

Демид... Значит, так зовут хозяина.

Меня накрывает ледяная волна паники, потому что - отчасти я верю в то, что говорит Овод.

— Пожалуйста, скажите, что я могу сделать? Помогите мне! — умоляюще шепчу, развернувшись к нему. — Я прошу вас, пожалуйста! Вы же не такой как он, я вижу… — И замолкаю, чувствуя, как новый поток слез обрушивается водопадом, стекая по щекам.

Овод останавливается, смотря на меня снисходительным взглядом, и тяжело вздыхает.

— Сиди тихо и не беси своими выходками. Может, чего из этого толкового и выйдет.

— Вы можете передать ему, что я прошу прощения? — спрашиваю, почувствовав малейшую надежду, что этот мужчина готов идти на разговор. — Я готова сделать все что угодно, пусть выслушает меня!

Овод ухмыляется.

— Ой, наивная! — покачав головой, отвечает он. — Я Волка почти всю жизнь знаю, и за это время еще никому не помогала мольба о прощении, — уверенно констатирует, а затем мужское лицо вновь становится непроницаемо-серьезным. — А теперь — хорош, не заговаривай мне зубы, пигалица. Давай, шевели ножками.

Как только мы подходим к гаражному помещению, я судорожно втягиваю в легкие воздух, ощущая, что все тело мгновенно коченеет.

— По-жа-луй-ста... — шепчу я, замедляя шаг, но рука Овода грубо толкает к двери. — Нет... — всхлипываю, чувствуя, как слезы снова подступают. — Не надо...

— Ты действуешь мне на нервы, красавица. — В голосе Вовы звучат опасные нотки, оседающие в сознании, как тяжелые булыжники. — Я че сказал тебе секунду назад? Если ты меня бесишь, то Волка и подавно. Живее! Шевелись!

12

С каждой ступенькой вниз мое тело становится все тяжелее, а легкие наполняются странной смесью запахов машинного масла и пыли. Я кашляю, задыхаясь от этого удушающего смрада.

— Стой на месте, не двигайся. Сейчас я в твоей гостинице свет включу. — Жестокие слова звучат с насмешкой, после чего он отходит куда-то в сторону. Спустя несколько секунд лампочка, висящая на голом проводе под потолком, загорается тусклым, почти мертвенным светом.

Оглядываюсь вокруг — помещение маленькое, бетонные стены, куча старых коробок, банок с чем-то непонятным. В центре комнаты стоит стул, одинокий и жуткий в этом безжизненном месте.

— О, — громко ухмыляется Овод, заметив мою реакцию, — даже стул для тебя припасли, принцесса! — Его насмешка вызывает у меня приступ тошноты, к горлу подступает рвота. — Посидишь, подумаешь о своем поведении.