Книга В объятьях тьмы, страница 49 – Сара Адам

Уже у самого выхода из комнаты, поняла, что не могу так просто покинуть этот дом. Вытащив из тумбочки тот самый кулончик в форме буквы «А», побрела в хозяйскую спальню. Тихонько открыв дверь, прошла внутрь и положила украшение на прикроватную тумбочку. Я знала, что в верхнем ящичке хозяина всегда лежит небольшой блокнот с ручкой, поэтому бессердечно выдрала из него лист бумаги и оставила около украшения записку:

«Я его не глотала!»

И только после этого, с камнем на сердце спустилась вниз и неторопливо побрела к выходу, как будто оттягивала момент или же ждала появления Демида. Но он не пришёл... По сей день мы не виделись и вряд ли, в этой жизни увидимся.

27

Как и было обещано водитель ждал у подъездной дорожки. Мужчина довёз меня до самого подъезда, хотя не спрашивал точного адреса. Сидя в просторном салоне дорого автомобиля, я злилась на саму себя и не понимала, что за странная грусть и тоска без конца тяготила душу? Я же радоваться освобождению должна! Так почему язык не поворачивался назвать себя счастливой?

По возвращении в родные стены, мне пришлось играть роль, прикидываясь весёлой девчонкой, вернувшейся из экскурсии. Я выдумывала басни о соседней области находу, сочиняла о прогулках и походах по музеям. Делала всё, дабы мне поверили мама и сестра. И если первая слушала с восторгом, то вторая из них явно, что-то заподозрила. Маша юрист и провести её намного сложнее чем маму. Сестра промолчала, но, как подсказывала чуйка, не особо поверила в легенду.

В ту ночь я не могла уснуть до сама рассвета, лежала, анализируя смешанные чувства. В итоге, успокоила себя тем, что у Демида я была в неком вакууме, огороженная ото всех проблем. Единственная моя забота заключалась в том, чтобы ненавидеть хозяина дома. Вот и всё...

— Почему именно Волк? — вынырнув из воспоминаний задаю вопрос, сама не понимая кому: девочке или себе?

— Папа называл меня волчонком, — впервые за это время, на светлом личике появляется улыбка.

— А где сейчас твой папа? — не знаю, можно ли задавать подобного рода вопросы детям, оказавшимся в детском доме, но с языка само слетело.

— Папа умер. Так мама сказала, — пожимает маленькими плечами, забирая у меня рисунок. — Он на небесах.

Сглотнув тяжёлый ком в горле, наблюдаю за беззаботно сидящим ребёнком. Вряд ли в шесть лет, она в полной мере осознает, что означает смерть.

— А мама? — хочется шлёпнуть себя по губам, но я в очередной раз не удерживаюсь.

— Мама скоро заберёт меня, — слишком резко отвечает София, повернув голову с серьёзным выражением лица. — Она обещала приехать.

— У тебя получается прекрасный волк, София, — погладив малышку по спине, шепчу, наклонившись к ней поближе, дабы перевести щепетильный разговор в другое русло. — Ты очень талантливая девочка.

— Хотите секрет? — зеленоглазка придвигается ко мне, заговорщицки произнося: — Моё настоящее имя Аня. Я не София.

— Тогда почему ты назвалась чужим именем? — дабы подыграть, спрашиваю тоже шёпотом.

— Нянечка говорит, что меня зовут София, но это не правда, — отрицательно мотает головой. — Я помню своё имя, но мне не верят.

— Хорошо? Хочешь я буду называть тебя Аней?

— Нет! — девочка испуганно переводит взгляд с меня, на других детей. — Нельзя, иначе меня накажут. Они говорят, что я выдумываю.