Книга Измена под бой курантов, страница 40 – Ирина Манаева

— А что такого? Ты так удивляешься, словно я должен был вычеркнуть из жизни всех женщин, что были до неё.

— Это странно, Рад, — жму плечами, размыкая наши руки. Момент пропал, мы снова каждый сам по себе. Я не рассказывала о нём Кораблёву. Прошлое в прошлом.

— Это жизнь, — не соглашается Родион. — И ты была в ней.

— Да, но, время идёт. И я никогда не была твоей женщиной!

— Жаль.

Кажется, мои щёки вспыхивают. Разговор уходит куда-то не туда. Пусть мне не 15, и я взрослая, но от его слов неловко.

— Спасибо, что подбросил.

Заканчиваю разговор. Сейчас мы разойдёмся, чтобы больше никогда не встречаться.

— Откроешь багажник?

Слышу щелчок, и выбираюсь из машины. Рад помогает вытащить сумку.

— Могу донести до квартиры, — предлагает, но качаю головой. — Подожди, — отходит, открывая пассажирскую заднюю дверь. — Вот, — протягивает одну из коробок. Предполагаю, что там, но всё равно спрашиваю.

— Передашь дочке. Света, да?

— Ланка, — киваю головой. — Но не стоит, — сопротивляюсь.

— Это не тебе, а ребёнку, — тут же замечает. — Подсласти Новый год. Просто торт! Кстати, — на лице растягивает улыбку. Она такая, как я помню. И снова из памяти выскакивают моменты нашей связи: его поцелуи, его нежные слова на ухо, его признания.

— С Новым годом, Журавлёва.

— С Новым годом, Журавлёва, — горячий шёпот на ухо, пока его руки согревают меня морозной ночью 2012 года. Родным не понять, как хотелось перейти из старого в Новый с Радом. Отец вообще считается, что это семейный праздник, да и мне только недавно исполнилось пятнадцать. Я могу лишь просить, но не требовать. Он не пустил, хотя все собирались у Егорова на квартире.

Над головой разрывается салют, произнося цветные поздравления, и я неимоверно счастлива. Настолько, что хочется кричать от чувств, распирающих внутренности.

Рад бросил всех и пришёл ко мне, чтобы быть рядом. Звонок в дверь за пять минут до полуночи, пока отец открывал шампанское. Не знаю, наверное, я почувствовала сразу, что это он. Бросилась к двери, слыша за спиной удивлённый возглас, кого могло принести в такой час.

Первое, что я увидела — его улыбку.

— Бежим, — кивнул головой, а я обернулась, бросая взгляд на дверной проём.

— Не могу, — шепнула. У меня же статус хорошей дочери, я не могла его нарушить, хоть и очень хотела.

— Кто там? — кричит отец, а мать за моей спиной.

— Проходи, — приглашает в дом гостя, но Рад качает головой.

— Можно украсть Яну на пятнадцать минут?

— Лен, кто там? — слышится хлопок. Отец открыл шампанское. — Давайте быстрее.

— Это очень важно! — настаивает Рад, а я боюсь повернуться. Мысленно обещаю Богу, что, если он поможет убедить маму, я буду молиться каждый день.

— Пятнадцать минут, — выставляет мать в сторону Рада палец, и я боюсь, что она передумает. Натягиваю сапоги, хватаю куртку. Посылаю спасибо тому, кто помог. С меня молитвы.

— Шапку забыла! — кричит вслед мама, но я уже лечу вниз по ступеням. Отец будет ругаться, но сейчас я счастлива, как никогда.

Мы выбегаем на улицу вовремя. Рад смотрит на часы, начиная отсчёт, и его голос звучит для нас курантами. Смотрю в его глаза, не веря своему счастью. Он мой, он со мной!

На последнем ударе обхватывает меня и горячим вдохом в ухо разгоняет по телу мурашки.

— С Новым годом, Журавлёва.