Книга Измена под бой курантов, страница 44 – Ирина Манаева

— Извини, думал, ты должна знать.

Не попрощавшись, сбросила вызов. Казалось, мир ополчился против меня. Да, я понимала, что мы разбегаемся, но Эд мог бы уж как-то соблюсти приличия что ли. А я ещё собиралась тащить к нему ребёнка. Катись, Кораблёв. Хрен тебе, а не Ланка!

— А когда мы поедем к папе? — задаёт вопрос дочка, будто нарочно.

«Никогда. Пусть лежит, сколько влезет, а Снегурка поправляет ему подушки и кормит бульоном. Надеюсь, догадалась хоть сварить? Или моим не гнушается?»

— Не знаю. Сейчас с дедушкой на интересное представление поедешь, — отвечаю немного зло, сжав зубы.

Отец ловит мой взгляд в зеркале заднего вида, а у меня, кажется, вид побитой собаки. По крайней мере так себя чувствую.

Подъезжаем к дому и поднимаемся с Ланкой наверх. Надо её переодеть и вернуть отцу. Осталось всего полтора часа, а он должен ещё заехать за Татьяной. Всё же убедила его позвонить ей.

Наверное, не удивляюсь, увидев около двери сидящего мужчину. В руке бутылка, сам спит.

— Мама, это кто? — тянет за руку Ланка, и её голос разносится по подъезду. Илья открывает глаза, приходя в себя. Надо же до чего доводит ревность и алкоголь. Вид у него ужасный.

— Привет, — трёт глаза, обращаясь ко мне, пока открываю замок, и поднимается с места.

— Виделись, — бросаю, тут же дёргая дверь на себя.

Первую внутрь запускаю Ланку и тут же оборачиваюсь к гостю.

— Я на тебя заявление напишу, если не перестанешь сюда таскаться. Повторяю, Кораблёва тут не будет в ближайшую неделю. Отстань от меня, дай спокойно съехать!

Пытаюсь войти в квартиру, считая, что разговор завершён, но дверь держат.

— Как там тебя? — спрашивает.

— Ясно, — киваю, доставая из пуховика телефон. Он видит, что я настроена решительно. Конечно, очередной геморрой с полицией, но что делать, если слов человек не понимает.

— Да погоди, — голос убитый. Поднимаю глаза, и становится жалко этого упыря. — Она дома не ночевала. Я всех подруг обзвонил.

— Ко мне решил лично зайти? — кривлю улыбку. — Я не в списке подруг, товарищ.

— Мам, — снова голос Ланки. Сидит в одежде на банкетке и смотрит на нас. — А кто этот дядя?

Слышу, как открывается соседская дверь, но звука закрытия не следует. Жёлтая пресса ищет новые заголовки, ясно. Вчера один мужчина, сегодня второй. Растягиваю улыбку, представляя, сколько шума она уже наделала в подъезде моим заявлением накануне.

— Дядя уже уходит, — отвечаю дочке. — Давай, Илья, думала после вчерашнего больше не встретимся.

— Ты знаешь, где она? — смотрит такими молящими глазами, что громко вздыхаю.

— Зачем тебе такая? — грустно качаю головой. — Если она сбежала от тебя к Кораблёву.

Его выражение лица меняется. Растерянность переходит в злобу.

— Она у него, да⁈

Кажется, я открываю ящик Пандоры. Но почему среди этих людей я должна быть доброй и понимающей? Чувствовать чужую боль и принимать переживания каждого?

Ланка уже разделась, потому под ногами куртка и сапожки. Никак не приучу к порядку.

— Наверное у него, — пожимаю плечами. — Врачи сказали, что какая-то девушка ночевала в палате.

Рычание, вырвавшееся из его горла, заставило меня усомниться в правильности поступка.

— Эй-эй, — торможу парня. — У него дренаж и он там еле лежит, остановись.

— Адрес какой⁈ — приказным тоном интересуется мужчина.