Книга Вторая семья. Неверный, страница 102 – Ирина Манаева

— Если тебе некомфортно, дверь там, — киваю в сторону, отправляясь на кухню. Последние приготовления, а меня колотит, мама не горюй. Открываю холодильник машинально, потому что надо чем-то себя занять.

— Я могу набить ему морду, — звучит голос совсем рядом, — правда, тут есть небольшая проблемка, — закрываю холодильник, смотря на хитрое лицо Роберта.

— День рождения ребёнка?

Он качает головой, растягивая улыбку, а потом приближается к моему уху и шепчет.

— Я женщин не бью.

Цокаю языком, но он поднимает мне настроение.

— Хочет сказать, что я все эти годы жила не по ГОСТу? И не по закону?

Он пожимает плечами, хлопая меня по ягодицам, отчего я тут же дёргаюсь.

— Роберт, не здесь.

— Я ничего не видела, — появляется Лиза, закрывая глаза ладошкой, и утаскивает с собой две тарелки с салатами, а Гиле быстро целует меня и предлагает помочь.

Когда усаживаюсь за стол, неприятно холодит под ложечкой. Напротив искажённое злобой лицо Макса. Он хватает шампанское, намереваясь пить. Только времени прошло слишком мало с момента операции, чтобы он пускался во все тяжкие.

— Давай помогу, — Роберт умело выхватывает из рук Рубцова бутылку, но тут же меняет её на другую. — Лимонад, как раз для детского праздника, — оповещает, наливая в стакан, и понимаю, что сейчас взорвётся вулкан.

На выручку приходит аниматор, и я благодарю богов, что оттягивает внимание на себя, утаскивая детей в другую комнату, чтобы поиграть.

Рубцов снова хватает бутылку, а я осознаю, что идея открыть для него двери была глупой. Мы не можем остаться в хороших отношениях.

— Макс, нет! — звучу жёстко и холодно.

— А что? — спрашивает с вызовом.

— Ты же в курсе, что может быть?

— Что может быть хуже того, во что я превратился?

Он звучит жалко, и я сгораю со стыда среди оставшихся, которые пытаются делать вид, что не слышат.

— Давай, Макс, подышим, — пытается поднять его Роберт, но тот толкает его, и Гиле удерживается на ногах.

— Ему нельзя пить по состоянию здоровья, — пытаюсь объяснить остальным причину нашей ссоры. — Может быть кома.

Слово страшное, от которого ахают две знакомые, а Макс тем временем с презрением смотрит на меня.

— Что? — усмехается. — Заменила мужа-инвалида другим? Свалила сразу, как только узнала, что я болен? Списала со счетов?

Он пытается выставить меня последней сволочью. И для непосвящённых выглядит всё именно так.

— Так, тебе реально пора, — дёргает его из-за стола, Гиле, и Рустам подрывается с места.

— Макс, пойдём. Давно не виделись.

— Да иди ты на х…, друг, — отмахивается от него Рубцов.

— Молодец, давай, будь мужиком. Испорти праздник единственному сыну, который так тебя ждал, — смотрю на него спокойно, и голос твёрдый и уверенный. — Ничего твои слова не стоят. Обещания… И, если сын будет тебя стыдиться, знай, — не я причина. Ты сам ему установку дал.

— Макс, — трогает его за плечо Рустам. — Поднимайся.

Не знаю, что произошло с Рубцовым, но он позволяет другу себя увести. И праздник заканчивается более-менее сносно. Не считая того, что Рустам так и не сделал предложение моей сестре сегодня, хотя был намерен. Он советовался со мной, как будет лучше, а я дала добро: завершить праздник ещё большим праздником.

Увы. Рубцов испортил не только моё настроение, но и планы других.

Они вывели его вдвоём, потому что претензии всё же были у Макса к Роберту. Не знаю, о чём они говорили, но он вернулся уже когда разошлись гости.

— Где был? — мою посуду на кухне, заметно нервничая. Но как только вижу невредимого Роберта, немного успокаиваюсь.

— Закапывал труп у тебя во дворе.

— Очень смешно.

Только он говорит без улыбки. Видно, что и ему тяжело далась беседа с моим бывшим.

— Расскажешь?

Но он качает головой, подходя ближе, и прижимается к моей спине всем телом, вдыхая запах моих духов и кожи.

— Ты подарила мне меня, — говорит еле слышно.

— Что это значит? — не понимаю.

— Без тебя я не был бы целым. Кто бы мог подумать, что именно твой идиот муж подарит мне счастье, разрушив своё.

Он романтик. Умеет развеселить и сказать что-то такое, что попадает в самое сердце, заставляя его трепетать.

— Ты должна знать одно: что бы ни случилось, я всегда буду рядом. И неважно, кто против, кто что говорит. Главное, то…, - он останавливается, но я уже знаю продолжение.

— Что чувствует только мы.

Дорогие девочки.

Вот и закончилась ещё одна история. Надеюсь, что герои стали для вас близкими и родными, как для меня…

Ещё одни мои дети смогли обрести счастье.